И во всём этом ужасе текла кровь народа. Поэтому я и предложил совершенно новый план, новую доктрину войны. Однако план отклонили.

— Почему? — тут же спросил я, входя в штаб, где главнокомандующий обсуждал детали по сдерживанию врага.

— Мы пришли к выводу, что в случае поражения в наступлении, мы слишком ослабнем. Тогда шведы воспользуются ситуацией, дезорганизацией наших войск после удачного наступления и нам придётся отступить. Наша задача продержать до конца года, до зимы, как раз успеем создать новую линию укреплений, у которой…

— Вы понимаете, что в затяжной войне нам не победить? Общая экономическая мощь врага превосходит нашу. У нас три фронта.

— Понимаю, но это…

— Вы не понимаете! — рявкнул я и ударил по столу, попутно используя ментальные чары, которые накрыли весь штаб. — Шведы слабы, они не готовились к войне, боялись встревать. Их на это сподвиг Орлов. Он жаждет крови, мести и думает только о наступлении. Их оборона слаба, концентрация войск — низка. Нам нужен блицкриг. Штурмовые отряды и штрафные батальоны пробьют брешь, создадут котлы. Мы обязаны вести манёвренную войну! В глухую оборону уходить нельзя!

— Да-да, мы наслышаны о вас, господин Лебедев, — произнёс один из генералов. — Вы сражались с печально известный Смоленко. Вы прямо говорите его устами, однако текущие реалии…

— Текущие реалии устарели! Мир меняется! Танки, дробовики, экзоскелеты, уже никто не меряется количеством пушек! А вы никак не можете понять этой простой истины!

— Да как вы смеете говорить в таком…

— Я будут говорить так, как сочту нужным! И я считаю, что едва ли треть вашей ставки думает о победе! Вы думаете, как бы не потерять больше территорий, как бы это, как бы то! А думать нужно как победить! Глухая оборона не даст нам победы!

— Я не собираюсь терпеть это хамство! Вы хоть и генерал, Лебедев, но главнокомандующий фронтом здесь я. И даже благоволение Государя не даёт вам права себя так вести.

— А я не собираюсь смотреть, как вы собираетесь проиграть войну. Поэтому буду краток. Адмирал на моей стороне. Также я заручился поддержкой ещё трети ставки. Госпожа Баторе то же со мной согласна. И мы нанесём сокрушающий удар, совершим прорыв. А вы… вы можете дальше играть в оборону. Или поддержать нас на флангах.

— Вы будете обвинены в измене. Всех нарушивших мой приказ — казнят. Это касается в первую очередь старшего офицерского звена.

— Договорились.

В общем, мои переговоры что-то не задались. Наверное, мне не стоило вести себя настолько дерзко, однако могу себе позволить. В плане, я генерал, поддержка у меня есть, в том числе поддержка Государя. Так что я почти уверен, что трибунала дело не дойдёт. Более того, в своей победе я уверен, так что боятся вообще нечего.