Я встал, махнул рукой Кристине, скрытой за иллюзиями и кристальным барьером, после чего отправился обратно в особняк к Олегу. А то я ему обещал ещё утром заехать, но засиделся аж до вечера, читая книги Дюмы. Но хоть и сам расслабился, да Кристина не так скучает теперь.

— Всё хорошо? — поинтересовался дворецкий, встречая меня у дверей.

— Всё просто отлично.

Дворецкий кивнул, на его лице не появилось ни одной эмоции. Однако ментальный контур он замаскировать никак не мог. В нём я видел грусть и печаль, даже жалость, которая способна отравить любую душу сильнее всевозможных ядов. Наверное, меня считают сумасшедшим. Или просто глубоко несчастным человеком, которому некуда больше прийти кроме как на кладбище из-за того, что он не находит в себе сил расстаться с прошлым.

Как хорошо, что мне плевать на чужое мнение.

— Олег, ты хотел меня видеть? — я уже давно говорил с Соколовым на «ты».

— Да, у тебя всё в порядке? Как себя чувствуешь?

— Не переживай, турки своё получат.

— Разумеется, но мне хотелось бы убедиться, что ты…

— Я в порядке.

Олег смотрел на меня и тоже не верил не единому моему слову. Однако всё же спорить он не стал, просто кивнув, после чего достал из стопки документов листы и протянул мне некоторые экземпляры.

— Ты же собрался менять полностью доктрину войны, не так ли?

— Я ничего не меняю. Она уже изменилась. Нет никакого смысла увеличивать калибры и количество артиллерийских орудий, когда немецкие танки рвутся вперёд и берут нас в клещи. Будущее за манёвренностью и будущее уже наступило. Будем окапываться — будем проигрывать.

— А проект царь-танка…

— Нет, сразу нет. Ты же сам видел эти чертежи, это бред полный.

— Ты видел модифицированную версию?

— Ещё хуже. Пустая трата металла. Нам нужна лёгкая бронетехника. Быстрая и манёвренная. И когда я говорю лёгкая, я имею в виду не отсутствие брони, а вес. Сам знаешь какая у нас погода и что случилось недавно с немецкими танками на фронте.

— Да уж, никогда не думал, что главным врагом этих громадин станет грязь…

— Ага, а ещё авиация, а точнее ракеты, — напомнил я, изучая документы, которые касались всего и сразу: от правок «моей» новой книги до планов Соколовых касательно промышленного расширения, которого они хотят достичь через помощь «Долга и право».

— Да, про ракеты я помню. Мы над этим работаем. За основу взяли французскую реактивную артиллерию. Однако мне нужен ответ от тебя касательно проектов Синициных, это бумаги после синий закладки.

Я кивнул и сразу переключился на новые чертежи, к которым шли краткие пояснения.

— Что думаешь? — спросил меня Соколов. — Синицины мне каждый день что-то присылают, просят финансирования. Должен признаться, половина из их предложений вообще никак в реалии войны не вкладываются. Однако может ты найдёшь что-то для себя? В плане, ты не очень признаёшь сегодняшнюю доктрину, за это я постоянно выслушиваю на собраниях военного совета при Государе, отстаиваю тебя, но… судя по твоим результатам… и по этим траншейным ружьям… да и результативность твоя поражает. В общем, хочется узнать твоё мнение.