— Мой народ ждет наследника. Я последний из Огненных драконов, значит, диких ничто больше не будет сдерживать. — Правитель вздохнул, сложив руки на груди. — Я не хотел жениться на Вирьяне, она была известна своим жестоким нравом еще до нашей свадьбы. Но вы убедили меня, что она — моя последняя надежда. И что из этого вышло?

— Пока рано судить об исходе. — Оракул зажег пару магических светильников, чтобы избавиться от полумрака. — Прошел всего лишь год, все еще может измениться.

— Для меня уже ничего не изменится, — устало произнес мужчина и буквально рухнул в кресло напротив оракула. Он прикрыл глаза и сглотнул. — Я ненавижу её. Ненавижу всей душой. Она жестока, двулична и высокомерна. Она худшая женщина на свете. И моя жена. Она не может быть моей суженой. Вы понимаете, на что обрекли меня, оракул?

— Знаки не могли лгать — они указывали, что именно она твоя Суженая. Я вновь должен просить тебя о терпении. Даже самому прекрасному цветку нужно время, чтобы распуститься.

— Боюсь, если дать ей время, она сожрет всех вокруг. Это не прекрасный цветок — это хищное растение.

— Даже хищное растение способно любить.

— Любить поесть, — едко ответил мужчина. — Оно с легкостью сжирает насекомых и готовится к следующей атаке. С её нынешним статусом для неё насекомые — все жители Эордании. Вы не представляете, что она сделала сегодня.

Оракул поджал губы. Нет, он не знал, но догадывался. Жена правителя действительно была известна своей жестокостью, двуличностью, а также занятиями некромантией, но последнее было лишь слухом. Вирьяна была змеей по натуре. Но знаки, которые увидел и прочел оракул, не могли лгать. Именно она — Суженая Огненного дракона, значит, способна выносить наследника.

— Что я могу сделать для тебя, мальчик мой?

— Прошу вас, ищите. Ищите мою Суженую. Ею не может быть леди Вирьяна.

Оракул вздохнул. Не хотелось ему давать такое обещание, он уже выполнил все, что было в его силах. Но род Огненных драконов не должен прерваться, поэтому старец кивнул. Неуверенно и коротко, но кивнул.

Катя

Голова просто раскалывалась. Мне тяжело было открыть веки, да еще это непрерывное жужжание незнакомых голосов… Мне хотелось попросить, чтобы все замолчали, но сил не было даже на это.

— … все будет хорошо, не сомневайтесь.

Голос женский, молоденький. Вслед за ним еще один, но уже властный, с нотками надменности:

— Я не сомневаюсь. Она моя дочь и имеет крепкое здоровье. Но хотелось бы знать точные сроки, когда она проснется. Я тороплюсь.

Кто «она», интересно? Речь идет явно не обо мне, потому что голос своей мамы я бы узнала. Пришлось открывать глаза — медленно, веки не слушались. Комната двоилась, как и люди возле меня.