— Просыпается! — воскликнула девушка явно облегченно.

— Слава богам! — вторила ей вторая.

Теперь, когда я открыла глаза, смогла оценить окружающую обстановку. Я лежала на мягкой кровати, рядом в кресле сидела стройная женщина в возрасте, с другой стороны стояла худенькая девушка в темной одежде и белом фартуке с перчатками. Её волосы были собраны в простую косу. Я не могла точно сказать, сколько ей лет, но выглядела она молодо. Раскрыв саквояж, стоящий на столе, она достала какой-то железный прибор и присела на кровать.

— Позвольте взглянуть на ваши глаза, леди.

Я послушно расслабилась, поняв, что она доктор; это меня успокоило, несмотря на странную одежду, обстановку и незнакомую женщину в кресле. Может, она её мать и та просто взяла её на прием? Тогда все же остаются вопросы к одежде и обстановке. Но затем доктор меня удивила. Она отложила прибор, которым светила мне в глаза, и поставила ладони на некотором расстоянии от моих висков — я буквально увидела белое свечение, исходившее от её пальцев!

— Леди здорова, — известила она, отстранившись. — Сотрясения нет. Вечером и утром сменю повязку, и уже к завтрашнему обеду не останется никакого намека на ранение.

К-какое ранение?

— Доктор, — обратилась я, — что со мной?

Девушка изумленно взглянула на меня. Что именно её удивило? Неужели то, как я обратилась к ней? Быть может, это всего лишь медсестра, а я уже повысила её в ранге?

— Вы не помните, леди? Вы вчера упали с лестницы вследствие слишком быстрой ходьбы. Хорошо, что Император был рядом, смог доставить вас в комнаты безболезненно и тут же вызвал меня. Теперь с вами все будет хорошо.

— Да, теперь все будет хорошо, — повторила женщина в кресле, имени которой я, к сожалению, не знала. На мгновение мне показалось, что она вложила в свои слова какой-то другой смысл. Дальше она обращалась уже к доктору: — Вчера был день рождения моего сына, поэтому в поместье осталось много дел, которые требуют моего безотлагательного присутствия. Прошу простить меня.

— Я понимаю, риама Карме́лла. Прошу доверить заботу о вашей дочери мне.

— Благодарю вас, эсса У́рмари, — с улыбкой ответила женщина, после чего наклонилась ко мне и под видом поцелуя в щеку шепнула: — Не знаю, что ты сделала для того, чтобы выжить, но лучше молчать об этом.

Пока я осмысливала её слова, женщина, названная Кармеллой, выпрямилась и поспешила к выходу. Мы с эссой Урмари остались вдвоем. Девушка собирала свой саквояж.

— Доктор, у меня могут быть галлюцинации? — решилась спросить я.

Меня вновь наградили удивленным взглядом.