Я поднимаюсь с кровати, засовываю ноги в тапочки, когда до меня доходит – из-за стены уже слышны шаги. Тяжёлая поступь не выспавшегося человека. Его шаги. По правилам нашего кабаре, сегодня ночная смена у папы. Условие было моим, и упёртый баран соблюдает его с убийственной педантичностью.

Приоткрываю дверь в наспех оформленную детскую. Картина, которую вижу, могла разорвать мне сердце, если бы не была до невозможного комичной. Кондрат Евгеньевич, акула мирового бизнеса, гроза биржевых торгов, стоит растрёпанный посреди тёмного коридора. Шёлковый халат едва запахнут на волосатой груди. На сонном лице написано желание продать всё, к чёртовой матери, с аукциона, включая ребёнка.

Агния, красная от крика, уютно устроилась у него на плече. Её слёзки щедро текут прямо на шалевый воротник халата Кондрата.

– Тихо, – бормочет он ей голосом, которым, должно быть, объявлял на первых собраниях о сокращении штата. – Прекрати. Это нерационально. Криком боль не устранить. Хочешь, покусай папу!

Агния в ответ усиливает громкость. Её маленькое тельце выгибается дугой. Кондрат зажмуривается, как будто в ухо бьёт не детский крик, а шквальный ветер.

– Ладно. Ладно! – он сдаётся и начинает качать её на руках. Движения резкие, отрывистые. – Всё хорошо. Всё… хорошо. Замолчи, пожалуйста. Вырастешь, куплю тебе… завод. Или остров. Только замолчи.

Договориться с Агнией нереально. Вся в папу. Зачем ей остров, если может получить всё?

Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться. Жалость и злорадство – гремучая смесь. А как ты хотел, босс? Ожидал розовых пони и послушной куклы? Получите, распишитесь…

Он начинает ходить. Взад-вперёд. Как тигр в вольере. Длинная тень беспомощно мечется по стене. Он пытается напевать. Боже мой, это даже не песня, а угрожающее заклинание на мотив «В лесу родилась ёлочка».

– Би-би-кью выросла в офисе, би-би-кью в кабинете была… – бубнит он. – Серебряной зарплатой её украшал бухгалтер в костюме… чёр-р-рного.

Жду байку про чёрный гроб на колёсиках. Прислоняюсь к косяку и не могу оторвать глаз. Воистину, есть что-то волшебное в том, чтобы наблюдать, как самый самоуверенный на планете мужчина превращается в бессильного, сонного великана, побеждённого семикилограммовой фурией.

И вдруг что-то меняется. Его шаги становятся медленнее. Движения – плавными. Заунывное «пение» затихает, и он просто качает кроху, прижимая к груди. Тихо шепчет что-то совсем уж несусветное.

– Ладно, агент Агния. Ты победила. Капитулирую. Твои условия приняты. Бессонная ночь, моё полное поражение. Только, пожалуйста, перестань орать. У меня в девять утра телеконференция с японцами. Они очень обидчивые. Не поймут, если я усну перед экраном.