– Убери телефон, Василиса, – рычит он, но беззлобно, пытаясь поймать вертящуюся голову дочери.
– Ни за что, – щёлкаю я ещё раз. – Это же золотой фонд. «Кондрат Темнов – укротитель кабачков и младенцев». Думаю, совет директоров оценит. Может, повесишь в приёмной?
– Если хоть одна фотография куда-то утечёт, твоё изгнание в этом доме продлится до совершеннолетия нашей дочери, – заявляет он, но сам при этом смеётся.
Можно подумать я против. Я замираю, пронзённая мыслью: «Мы не просто смеёмся над размазанным пюре. Мы смеёмся вместе». Впервые. Это наш первый общий, по-настоящему счастливый, ничем не омрачённый смех. Он разливается по кухне, смывая злость друг на друга, недоверие и обиды. Он заполняет собой всё пространство, тёплый и искренний.
Кондрат, наконец, сдаётся. Откладывает ложку и берёт Агнию на руки, не боясь испачкаться.
– Ладно, генерал, – говорит он ей, а она хватает его за щёку липкой ручкой. – На сегодня капитуляция. Но завтра мы разработаем новую тактику.
Он смотрит на меня через её голову. В ярко-голубых, как у дочери, глазах уже не ярость и не раздражение. В них незнакомое ещё ему самому удивление. И теплота, от которой у меня внутри всё сжимается в сладком, колючем комке.
– Что? – спрашиваю, чувствуя, как краснею.
– Ничего, – отвечает он, и его взгляд скользит по моему лицу, по моим губам. – Просто я впервые увидел, как ты по-настоящему смеёшься. Без сарказма. Без защитной насмешки.
– Это потому, что впервые есть над чем, – парирую я, но уже без привычной колкости.
– Нет, – Кондрат качает головой, и Агния копирует его движение. – Это потому, что я впервые увидел тебя вот такую. Не секретаршу. Не шантажистку. А просто… женщину. Смеющуюся на своей кухне.
Слово «своей» греет сердце. Я ждала его долгих три года. С тех пор как влюбилась в самовлюблённого занудного босса.
Он подходит ко мне, с ребёнком на руках. От него теперь пахнет не только парфюмом, но и детским питанием, и чем-то бесконечно своим, родным. Кондрат протягивает руку и стирает с моего подбородка каплю пюре, которую я не пропустила. Прикосновение тёплых пальцев обжигает.
– И знаешь, что? – говорит он тихо. – Мне это ужасно нравится.
Я понимаю, что проигрываю. Полностью и безоговорочно. Потому что предательское, глупое сердце, тщательно спрятанное за колкостями и сарказмом, падает к его ногам. Прямо в лужу кабачкового пюре. И ему там очень нравится.
Глава 9
Кондрат
Это утро начинается с тишины. Не с гнетущей, что была раньше, когда стены давили на меня холодным совершенством, а с тишины, наполненной приятными чуть слышными звуками. Где-то за дверью щебечет Василиса, что-то напевая Агнии. Я с наслаждением слушаю странный, новый для этого дома звук. И не хочется вскакивать, хвататься за телефон, проверять котировки. Потому что сегодня – выходной. Вернее, не так. Сегодня – день моей капитуляции!