Поднимаю взгляд в потолок. Только его заумно-занудных рассуждений мне не хватало.

– С точки зрения гастрономического разнообразия, дорогой босс, твоей дочери надоело однообразие, – отрезаю я, помешивая тёплую кашицу в красивой детской пиале. – Она жаждет новых вкусовых впечатлений. Как ты перед подписанием контракта.

Он хмыкает, но подходит ближе. Агния, сидя в стульчике, смотрит на него во все глаза и стучит ложкой по столику в ритме, отдалённо напоминающем марш. Видимо, чувствует в нём родственную душу – шумную и требовательную.

– Ладно, – сдаётся он с видом человека, идущего на неоправданный риск. – Давай твой стратегический запас. Протестирую его на съедобность.

– Ты? – поднимаю бровь.

– Я всегда лично проверяю всё, что имеет отношение к моим проектам, – заявляет он и снимает с плиты ещё одну кастрюльку, где греется порция для «полевых испытаний». Он зачерпывает крошечную ложечку, пробует. Властное лицо становится непроницаемым. – Консистенция приемлемая. Вкус… специфический. Но сойдёт. Допускаю к внедрению.

Я с трудом сдерживаю смех. Он разговаривает с пюре, как с неудачным, но единственным поставщиком. Предусмотрительно отступаю в сторону. В голове крутится предательское: «Милый, прости!». Вместо этого выдаю с умилением на лице:

– Тогда внедряйте, директор. Ваша дочь ждёт… – Сжимаю зубы, чтоб реальные мысли не прорвались наружу.

Вручаю ему маленькую силиконовую ложечку и ставлю пиалу перед стульчиком. Кондрат делает шаг. Его костюм, стоимостью с мой полугодовой оклад, оказывается на линии огня. Я почти слышу где-то вдали тревожный звонок биржевых колоколов. Он садится перед дочерью на корточки. Принимает вид бизнес-папочки, ведущего сложные переговоры.

– Агния, – говорит голосом, усмиряющим непокорных вице-президентов, – мы сейчас попробуем новый продукт. Это кабачок с веточкой укропа. Ты должна отнестись к этому со всей серьёзностью.

Агния в ответ суёт в рот собственный кулачок и причмокивает.

Кондрат зачерпывает идеальную порцию пюре. Движение отточенное, будто ставит подпись на договоре. Подносит ложку к маленькому рту. Малышка с любопытством смотрит на зелёную массу, открывает ротик… и в момент, когда победа казалась так близко, бьёт кулачком по ложке.

Содержимое витаминной прелестью вылетает из силиконовой «катапульты». И аккуратным зелёным блином приземляется на лацкан его пиджака.

Я издаю звук, среднее между «ах» и «ух». «Никогда такого не было, и вот опять…»

Кондрат замирает. Смотрит на пятно цвета болотной надежды на идеальной шерсти с ужасом.

– Это… саботаж, – произносит он ледяным тоном.