Я бы тоже занервничала. Третий костюм за неделю. Но как настоящая мать принимаю сторону дочери.

– Это ребёнок, – поправляю я, подавая ему салфетку. – Она не протокол собрания. Её не подпишешь с налёта. Попробуй снова. Только… может, пиджак снять или ну его? Сама покормлю?

– Нет, – с упрямством осла твердит он. – Я доведу процесс до конца. Ситуация находится под контролем. – И снова зачерпывает пюре.

На этот раз его движения более осторожные. Взгляд почти заискивающий.

– Агния, пожалуйста, – в голосе впервые слышится не деловая строгость, а лёгкая, почти неслышная нотка мольбы. – Это очень важно для… для пищеварительной системы.

Он подносит ложку. Агния смотрит на него с хитрющим видом, открывает рот, и… ложка оказывается там, где нужно! Успех! Но радость длится ровно секунду. Моя умница, видимо, решив, что процесс поглощения пищи слишком скучен, смачно выдувает только что полученное пюре обратно. Прямо Кондрату в лицо и на галстук.

Картина маслом: могущественный Кондрат Темнов, на дорогом шёлковом галстуке которого теперь красуется кабачковый абстракционизм. Я не говорю про лицо и прочее. Повелитель «зелёного горошка» сидит на корточках перед хохочущим младенцем. Сдерживаться дольше выше моих сил. Я смеюсь. Громко, от души, до слёз.

– Контроль, говоришь? – всхрюкиваю, хватаясь за стол. – Ситуация под контролем?

Он медленно вытирает лицо салфеткой. Голубые глаза метают молнии. Я в ожидании взрыва. Жду, что Кондрат швырнёт ложку, развернётся и уйдёт, хлопнув дверью. Но вместо этого его взгляд падает на Агнию. Она радостно хохочет, показывая беззубые дёсны. Вся перемазанная в пюре, счастливая, довольная.

Происходит чудо. Уголки его губ дёргаются. Скептическая складка у рта разглаживается. И вот он уже тихо посмеивается. А через секунду его низкий грудной смех, сливается с моим и с её звонким щебетом.

– Хорошо, – говорит босс дочери, снимая испорченный пиджак и ослабляя узел галстука. – Ты победила в первом сражении. Но война ещё не проиграна!

Теперь он не боится испачкаться. Ползает по полу, подбирая упавшую ложку. Агния в восторге шлёпает ладошкой по папиному затылку. Он пытается кормить её с разных углов. Разыгрывает целые представления с летающей ложкой. Издаёт смешные звуки. Пюре оказывается везде: на его манжетах, на моей блузке, на полу, и да, я клянусь, одна идеально круглая капля застыла на потолке, как свидетельство нашего тотального поражения.

Не могу удержаться и достаю телефон. Это надо запечатлеть для истории. Для чёрной метки. Для будущего свадебного альбома – кто знает.