– Это как? Я тут пять минут воевала! А ты поговорил с ней на языке корпоративной тарабарщины, и она сдалась? – Явная обида в голосе.

Прячу ухмылку. Вот так, моя милая стерва. Принцесса не только твоя и очень скоро ты не раз убедишься в этом.

– Не тарабарщины, – поправляю, поднимая дочь на руки. Она доверчиво кладёт голову мне на плечо. – А языком логики и власти. Малышка это чувствует.

– Она чувствует, что ты большой и тёплый, – парирует Василиса, но в её голосе нет язвительности.

Есть лёгкая усталость и что-то ещё, что пока не могу определить.

– Мы идём гулять, – объявляю голосом, не терпящим возражения.

– Куда? – Василиса настораживается. – Я с вами.

– Нет. Ты останешься в доме. Мы… нам нужно обсудить стратегию. Мужскую…—Чуть не ржу от собственных слов. Пытаюсь сохранить серьёзное лицо.

– Мужскую стратегию? С дочерью? – она с недоумением поднимает бровь.

«Получи порцию мужской логики!» Ни за что не возьму её с собой. Как коршун постоянно реет над нами с Агнией.

– Именно так. Ты можешь смотреть на нас из окна. Контролировать. А мы совершим побег. В сад.

Я не жду её ответа, разворачиваюсь и выхожу через стеклянную дверь на террасу. За спиной слышу её возмущённое:

– Кондрат! Она же без шапки! И тёплый комбез надень! Кондрат!

Но я уже несусь по ступенькам вниз, в сад, прижимая к себе тёплый комочек, который смеётся от быстрого передвижения и свежего ветра. Это и есть побег. Не её. Мой. Мой побег от самого себя. От того Кондрата, который боялся испачкать костюм, который видел в этом ребёнке проблему, угрозу, разрыв шаблона.

Воздух прохладный, свежий, пахнет мокрой землёй и последними осенними цветами. Солнце пробивается сквозь облака, и его лучи золотят верхушки уже почти голых деревьев. Агния замирает у меня на руках. Прячу её под своей толстовкой. Натягиваю на маленькую голову спортивную шапку, заранее вложенную в карман. Дочь перестала смеяться. Она смотрит вокруг. Впервые видит мой мир не через окно, а в живую.

И я начинаю ей его показывать.

– Вот, смотри, – говорю я, поднося её к старому огромному стволу. – Это дуб. Твёрдая порода. Надёжная. Как хороший актив. Из него делают лучшую мебель. И корабли.

Я даю ей потрогать шершавую кору. Она проводит по ней ладошкой и издаёт удивлённый звук «Ага!».

– Верно, – киваю я. – Интересная текстура. А это, – перехожу к следующему дереву, – клён. Не такой прочный, но красивый. Осенью он становится красным. Как дорогое вино.

Малышка тянется к листу. Я срываю один жёлтый, почти прозрачный, и даю ей в руку. Она тут же тянет его в рот.

– Нет, это не для еды, – мягко забираю листок. – Это для эстетического наслаждения. Понимаешь? Иногда нужно просто смотреть и получать удовольствие. Без поглощения.