Она хмурится, но потом её внимание привлекает пролетающая мимо сорока. Провожает чёрную с белым крикунью взглядом. Ярко-голубые глаза становятся огромными.

– Птица, – объясняю я. – Сорока. Вороватая, но умная. Напоминает одного моего партнёра из министерства. Никогда не знаешь, что он утащит прямо у тебя из-под носа.

Мы подходим к небольшой лужице, оставшейся после вчерашнего дождя. Я опускаюсь на корточки и показываю ей наше с ней отражение.

– Смотри. Это я. Кондрат. А это ты. Агния.

Она тычет пальчиком в воду, и отражение расплывается. Малышка смотрит на меня с вопросительным возгласом.

– Да, исчезло. Но мы-то остались. Понимаешь? Отражение – это не сама суть. Суть – вот она, здесь…– Осторожно прижимаю её к себе, и она доверчиво обнимает меня за шею маленьким ручонками.

И вдруг меня пробивает. Накрывает с головой. Сердце сжимает щемящая нежность. Агния не проблема. Это не «обязательство», не «последствие мимолётной связи». Она моя дочь. Моя плоть и кровь. Девочка, которая будет совать в рот кленовые листья, бояться сорок и смеяться, когда я буду качать её на руках.

Я начинаю с ней говорить. По-настоящему. Не как с проектом или объектом для переговоров.

– Слушай, Агния, – говорю, поднимаясь. Медленно бреду по саду. – Мир… он огромный. И сложный. В нём есть дубы и есть сороки. Есть лужи, в которых можно увидеть своё отражение. И есть солнце, которое греет, даже если его не видно за облаками. Ты должна запомнить главное: я всегда буду твоим дубом. Надёжным. Понимаешь? Что бы ни случилось. Я опоздал на несколько месяцев, но сейчас я здесь, рядом с тобой. И никуда не уйду.

Она что-то лопочет в ответ. Кладёт голову мне на плечо. Её дыхание тёплое и доверчивое, греет мне шею. Чувствую, как по моей щеке катится слеза. Чёрт возьми, я не плакал с тех пор, как выиграл свой первый миллион. А сейчас плачу в собственном саду, держа на руках маленькую девочку, которая перевернула мою жизнь с ног на голову.

Я поднимаю голову и вижу Василису. Она стоит у огромного окна в гостиной, прислонившись лбом к стеклу, и смотрит на нас. И по её щеке течёт большая слеза. Одна-единственная, но я её вижу даже отсюда. Она не пытается её вытереть. Она смотрит на нас, а пухлые губы дрожат.

Сердце сжимает вырвавшееся на свободу чувство. Я понимаю, что проиграл. Полностью и бесповоротно. Вся моя оборона, все попытки сохранить контроль, отгородиться от пугающей любви к этой женщине, попытка спрятать, запереть их здесь – разваливается в одно мгновение. Всё рухнуло под тяжестью маленького тёплого тела, что-то щебечущего на моих руках и под взглядом её матери, которая плачет у окна.