– Это единственное, что было под рукой, – оправдывается он. – И, кажется, работает. Она затихла.

– Наверное, мечтает о диверсификации активов, – усмехаюсь я, подходя ближе. – Папина дочь.

К утру буря начинает стихать. Температура падает и больше не поднимается. Агния засыпает глубоким, ровным сном. Её дыхание выравнивается, а личико теряет пугающий багровый оттенок. Мы сидим на полу, прислонившись спиной к её кроватке, плечом к плечу. Полураздавленные, измождённые, но – победившие.

В комнате тихо. Слышно ровное дыхание дочери и за окном пение первых птиц. Розовая полоска зари заглядывает в окно, окрашивая всё в мягкие, пастельные тона. Война закончилась.

Закрываю глаза. Чувствую, как по щеке катится слеза. Теперь не от страха. От облегчения. От той чудовищной усталости, что накопилась за ночь.

Его рука находит мою. Тёплые, сильные пальцы сжимают мои – холодные и дрожащие.

– Всё, – тихо говорит он. – Не плачь. Всё позади.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Он поворачивается ко мне. Усталое, небритое лицо. Глаза покраснели. Но в них нет той паники, что была ночью. Есть невероятная ясность.

– Знаешь, что я понял за эту ночь? – говорит он так тихо, что я едва слышу.

Пытаюсь пошутить:

– Что читать финансовые отчёты – эффективное снотворное? – но шутка выходит скомканной и невесёлой.

– Нет, – он качает головой. – Я понял, что всё… всё это, – делает жест, охватывающий и спящую дочь, и меня. Обводит комнату, заваленную лекарствами и полотенцами, – это самая важная сделка. Единственная, провал в которой для меня неприемлем.

Он пристально смотрит на меня потемневшими, серьёзными глазами.

– Я не могу представить дальнейшую жизнь без вас. Без Агнии. Без тебя.

Говорит без пафоса. Как констатацию факта. Будто ночь страха, борьбы за дочь начисто сожгла всю шелуху, все условности, остатки его брони. Осталась лишь голая, страшная и прекрасная одновременно правда.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, съязвить или заплакать, он тянет меня к себе и обнимает, укутывая большими руками. Это не страстный порыв, не попытка что-то доказать. Объятие усталого солдата после битвы. Крепкое, надёжное, дающее опору.

Губы дрожат. Куда делась железная Вася? Плохо – реву. Хорошо – тоже реву. Утыкаюсь носом в мощную шею. Прячу лицо в складках мятой, пропахшей жаропонижающим рубашки. Делаю то, чего не позволяла себе всю ночь – плачу. Тихо, беззвучно, отдавая всю накопившуюся боль и страх.

Он ничего не говорит. Одной рукой обнимает меня, а другой – тянется через прутья кроватки. Кладёт большую ладонь на спину спящей Агнии. Соединяет нас в одно целое. В свою команду. Свою семью.