Я делаю паузу, глотая воздух. В горле пересыхает.

– Выходи за меня. Не ради дочери. Не ради приличий. Ради нас. Потому что я не могу без тебя. Потому что ты – мой самый главный стратегический актив. И самое большое везение.

Понимаю, что несу дикую чушь, но Вася единственная из женщин, всегда знающая, чего я хочу.

Она молчит. Секунду. Две. Вечность. По её щеке скатывается слеза. Василиса смотрит на меня, потом на Агнию, усердно жующую мою брючину, потом снова на меня.

Пухлые губы растягиваются в самой очаровательной улыбке, с ямочкой на щеке. Улыбке, ради которой я готов подписать любые бумаги о капитуляции.

– А кто будет нянькой? – спрашивает она голосом, дрожащим от смеха и слёз одновременно. – В контракте этот пункт прописан? Имей в виду, это тяжёлый труд. Оформляется по ТК РФ?

Облегчение, дикое и всепоглощающее, ударяет в голову. Хохочу так громко, что Агния отпускает мою штанину и с удивлением смотрит снизу вверх.

Отвечаю после кивка:

– Нянька будет работать на общественных началах. Без выходных и права на больничный. Но с полным соцпакетом в виде поцелуев и объятий по первому требованию и без него.

– Соблазнительное предложение, – она делает задумчивое лицо, поднося палец к губам. – Но меня смущает пункт про кабачковое пюре на потолке. Это то, что я уже имею или опция от которой могу отказаться?

– Обязательное условие, – уверяю я. – Без этого никак. Как и пункт про то, что я буду вечно благодарен тебе за всё. И любить. Больше всего на свете.

– Ну, наконец-то сказал!

Она наклоняется ко мне. Подставляя под поцелуй мягкие, солёные от слёз губы. Это не страстный поцелуй, а поцелуй-печать. Поцелуй-подпись под договором. Знаю, что если не остановлюсь сейчас, то… Но Агния не спит, а из обслуги в доме только охрана.

– Тогда я согласна, – шепчет она мне в губы. – Но с одним условием.

– Любым, – сразу согласен я.

– Сейчас ты поедешь и заключишь сделку с китайцами. Иначе наша будущая семья останется без средств к существованию.

Согласно киваю. Беру кольцо из коробки.

– А пока примерь этот аванс. И научи Агнию говорить «папа».

Я надеваю кольцо на тонкий пальчик. Оно сидит идеально. Как будто всегда там было.

– Прямо сейчас? – Никогда не думал, что смех Василисы бывает настолько открытым.

Улыбаюсь.

– Было бы хорошо. Представь, как ахнут мои друзья, скажи она это на нашей свадьбе, – встаю, поправляя пиджак. – Я отъеду ненадолго.

Поднимаю на руки Агнию, которая тут же хватает меня за галстук.

– Береги маму, – говорю я ей строго. – Я скоро.

Она что-то радостно лопочет в ответ и отпускает галстук, оставив на шёлке маленький влажный след. Лучшая печать одобрения.