Они не только обеспечивали флот, но и вели свою войну в тылу. И совет насчет окружения был не лишним. Я подозвал к себе своего ординарца и водителя, старшину Трофимова, уже неоднократно проверенного в деле.
— Трофимов, с сегодняшнего дня машину никому не передавай. Спи в ней, если придется. И присмотрись ко всем новым лицам в штабной роте — связистам, поварам, ординарцам. Если что покажется подозрительным, сообщай мне, но тихо, без шума.
Трофимов, человек немногословный, выпрямился и мазнул пальцами по козырьку шапки. Все понял без лишних слов. Я посмотрел на темную воду залива. Где-то там, за горизонтом, в серой мгле, стояли линкоры.
Наша морская мощь. Завтра их снаряды, корректируемые с этих берегов, начнут крушить тылы Выборга. Послезавтра на острова высадятся десантники. Война катилась вперед по плану.
А в спину дул холодный ветер с другой войны — тихой, подлой, войны доносов и убийств в темноте. Вот только сейчас я мог позволить себе лишь одно — идти вперед, сокрушая не только финские укрепления.
Каждый взятый ДОТ, каждый захваченный остров, каждый километр к Выборгу был не только победой над финнами. Это был мой щит. Даже — не мой, а тех реформ, которые я затеял. Пусть пока не слишком удачно. Уже сейчас видно, что многое придется пересмотреть.
Я взялся сходу, и не все учел. И кое-что придется начинать заново, а от чего-то и отказываться. И эти повороты у многих могут вызвать нежелательные вопросы. Противники вылезут из своих щелей и хорошо, если просто зашипят, хуже, если станут жалить.
Следовательно, единственная моя настоящая защита в этом мире, где линия фронта проходила не только по снежным полям Карелии, но и по коридорам власти в Москве, зто победа, столь яркая и неотвратимая, что любая тень сомнения, любая интрига сгорит дотла.
— Трофимов! — крикнул я. — Готовь машину. Едем на командный пункт флотских корректировщиков. Будем ставить задачи. Пора дать финнам почувствовать, что такое настоящая война на два фронта — когда бьют и с суши, и с моря.
* * *
Командный пункт флотских корректировщиков, был оборудован в полуразрушенном каменном здании бывшей таможни на окраине порта Койвисто. Запах моря, снега и табачного дыма висел под потолком.
Флотские командиры в черных шинелях и армейские артиллеристы в полушубках склонились над картами, покрывавшими столы. Связисты у раций кричали низкими, отрывистыми голосами.
Центром всего был связной флота флота, коренастый, с обветренным лицом и спокойными глазами старого морского волка по фамилии Бочаров. Он рассказывал что-то веселое. Я вошел, и все замолчали, вытянувшись по стойке смирно.