— Пусть наблюдают. Выделите им штабной автобус, обеспечьте связь и покажите все, что запросят. В любом случае, все решения в ходе учений будут приниматься Военным советом округа, непосредственно мною и командованием «синих» и «красных». Мнение гостей будет вежливо приниматься к сведению. Никакого стороннего вмешательства в управление войсками я не потерплю. Это оговорите сразу и жестко.

— Вас понял, товарищ командующий.

Оставшись один, я снова просмотрел график. До начала активной фазы учений оставалось меньше трех недель. Нужно было успеть все. Провести командно-штабные учения, развести по районам тыловые службы, проверить связь на всех уровнях. Каждый день был расписан по часам.

Поздно вечером, уже собираясь покинуть кабинет, я получил записку от Грибника, переданную через адъютанта. Она гласила: «Экспертиза пули, извлеченной из тела убитого не дала совпадений по известным делам. Оружие „чистое“. Тело связного опознано местным фельдшером. По его словам это Павлюченко Михаил Опанасович, бывший лесник, известный своими связями с контрабандистами. Расследование продолжается».

Значит, канал переброски использовал местный криминал. Это усложняло поиск, но и сужало круг. Контрабандисты это чаще всего люди привычки, они ходят одними и теми же тропами. Значит, и отделенного, если он жив, могли вывести по накатанному маршруту.

Я написал на той же записке резолюцию: «Возьмите под наблюдение всех известных вам контрабандистов и их связи в приграничье. Не задерживать, следить. Жду предложений по разработке канала для контролируемой переброски нашей агентуры».

Проблемы приходилось решать по мере их поступления. Каждую своим методом. Учения организовывались путем жесткого планирования и распределения ресурсов. Борьба со шпионами осуществлялась оперативной работой.

Я понимал, что наступление врага, пусть пока тайное, на невидимом фронте, будет расти день ото дня, и следовало быть готовым к любому повороту событий. И уже начал подумывать о том, чтобы вновь переправить семью подальше от места своей службы.

Надо было исключить любую возможность для противника оказывать на меня давление. Отправить бы Шуру с девочками куда-нибудь за Волгу… Привычка мыслить масштабно тут же перевела эту идею с семейного уровня на государственный.

А почему только мою семью нужно отправлять в районы, которых грядущая война с Третьим Рейхом, достигнет не скоро, а если я смогу выполнить задуманное, то возможно, что и никогда… Если уж и заботиться о семьях, то в государственном масштабе…

Идея не успела сформироваться в моей голове. Потому что адъютант ворвался в мой кабинет, хотя я его не вызывал.