— Постараемся. Еще вопрос… Вы упоминали о необходимости разработки простого пикировщика, с упором на живучесть и точность…
— Вот об этом давайте не по аппарату. Ждите моего человека. Он привезет конкретные пожелания.
— Понял. До связи.
Положил трубку. Виктор Федорович Болховитинов был одним из тех, кто мыслил нестандартно. Его КБ работало над истребителем «И», но мое заинтересованное, хотя и осторожное, внимание к его работам, подкрепленное определенными рычагами через Берию, давало плоды.
Я не мог требовать скорейшего создания реактивных самолетов, но настаивать на улучшении аэродинамики, бронирования и вооружения существующих моделей — был должен.
Вечером того же дня я покинул штаб поздно. Машина ждала у подъезда. Водитель, присланный из окружного гаража, молча открыл дверь. Он вообще был немногословен, что меня устраивало.
— В Липки, — сказал я, откидываясь на сиденье.
Улицы были пустынны. Январский ветер гнал по асфальту блестки снежной крупы. Фары выхватывали из темноты стены домов, редких прохожих, спешащих по своим делам. Мирная, зимняя картина.
Вот только покоя не было. В голове продолжала крутиться логистика учений «Меч», проблемы с поставками запчастей для бронетехники, упрямство артиллеристов, не желавших расставаться с привычными нормами.
И еще почему-то вспомнился оценивающий взгляд архитектора Семеновой. Женщина с характером — это сразу видно. Из тех, которые не ждут когда за ними начнут ухаживать, предпочитая выбирать мужиков самостоятельно.
Квартира в Доме командиров встретила меня тишиной и запахом лака от новой мебели. В прихожей горел тусклый свет. Александра Диевна вышла из гостиной. На ней был домашний халат, лицо казалось уставшим, но спокойным.
— Ужин на плите. Девочки спят.
— Спасибо, Шура! — сказал я, снимая шинель и вешая ее на крючок.
— Тебе звонили. Из Москвы.
— Из Москвы? — удивился я. — На квартиру? Кто же?..
Глава 5
— Товарищ Кулик, — ответила жена.
Я хмыкнул. Григорий Иванович Кулик, заместитель наркома обороны. Человек, известный своей неприязнью к техническим новшествам и слепой верой в «чудо-оружие» вроде самозарядной винтовки Токарева. Его звонок ничего хорошего мне не сулил.
— Что он сказал?
— Что перезвонит завтра утром. Голос у него был… недовольный.
— Понятно. Не жди меня, ложись.
Я прошел в кабинет — небольшую комнату, где стоял письменный стол, этажерка с книгами и тяжелый сейф. Не включая верхнего света, зажег настольную лампу. Желтый круг света упал на столешницу.
Кулик звонил… Выходит, моя докладная записка дошла до наркомата. И вызвала там раздражение. Особенно пункты о ненужности массового перевооружения на СВТ и о приоритете пистолетов-пулеметов и нового ручного пулемета.