— Стоп! — перебил ее я. — Вернемся к значку. Что за значок? Вы его носили постоянно?

— Нет. Только на работе. А значок «Отличник социалистического труда». В тот день я зашла в библиотеку прямо с завода, не заходя домой.

— И вас ничего не насторожило?

— А что меня должно насторожить?..

— А вы подумайте. Только не лгите.

Мирра Исааковна долго молчала, наконец, нехотя произнесла:

— Ну мне показалось странным, что он знает, что я работаю на авиазаводе. Ведь значки «Отличников соцтруда» у всех одинаковые…

— Выходит, он наблюдал за вами раньше. Знал ваш маршрут и график передвижения. Или кто-то ему указал на вас, как на потенциальный объект вербовки. Кто мог это сделать из ваших знакомых?

— Не знаю. Нас, копировальщиц в КБ, человек двадцать. Я ни с кем не дружила близко.

— Допустим. Продолжайте.

Она описала несколько случайных встреч, постепенное сближение, мелкие подарки, деньги, которые «Виктор» давал «взаймы», когда она жаловалась на трудности с поступлением брата в институт.

Далее последовала первая просьба. «Инженер их Харькова» попросил просто ответить, кто часто в КБ появляются люди в военной форме. Шутил, дескать, он ревнует ее к военным. Потом он показал фотографии, на которых она была запечатлена на фоне штаба округа.

Фотографии исподтишка сделал Польский. А оказалась там Шторм, потому что «Виктор» назначил ей в том месте свидание. Увидев снимки, Мирра Исааковна возмутилась было, но ухажер пригрозил, что донесет на нее и ее арестуют за «связи с украинским националистическим подпольем».

Испугавшись, она стала выполнять «просьбы» ЛжеВиктора одну за другой. И увязла по уши. Потом он познакомил ее с актером Левченко, который и привез однажды на явочную дачу двух ни о чем не подозревающих девочек. Их она должна была передать Эрлиху.

Рассказ гражданки Шторм звучал вполне логично и правдоподобно, но в нем не хватало главного — искренности. Причем, явно она не лгала. Я это чувствовал, но не договаривала. Причем, существенно так недоговаривала.

— Адреса, где вы встречались с Эрлихом после вербовки? — спросил Грибник, не отрываясь от своего блокнота, в котором фиксировал показания Мимозы.

Та назвала три места. Кафе «Театральное», сквер возле оперного театра, одна из квартир в районе Лукьяновки, которую Эрлих Вирхов снимал под именем «харьковского инженера Виктора Семенова».

— А сержант Тимофеев? Вы с ним действительно знакомы с детства?

— Да, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала искренняя усталость. — Сема…

И осеклась. Поняла, что проболталась. Ведь никто ей не сообщал о том, что нам известно о Тимофееве. Вот я и нащупал пределы ее искренности. А ведь я еще не спросил ее о том, как ей стало известно, что Виктор Семенов — это подданный Рейха Эрлих фон Вирхов?