Она замерла, прислушиваясь. Девочки, уже устроившиеся в кроватях, притихли.«В последний час… — разнеслось по квартире. —Передаем сообщение Советского Информбюро…»

Она не верила своим ушам. Слова были простыми, сухими, но за ними стояло то, о чем она мечтала все эти долгие месяцы.«…Войска Западного фронта под командованием Маршала Советского Союза Жукова, Георгия Константиновича…»

Александра Диевна прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Это о нем, о Георгии… Он там, в Берлине, который взял штурмом. Она не слышала остального — слова слились в один сплошной гул, в котором слышалось только имя мужа.

— Мама? — окликнула ее Элла, младшая дочь, подняв голову с подушки. — Что случилось?

— Война кончилась, доченька, — ответила она, и голос ее дрогнул. — Папа победил. Мы победили.

— Папа приедет? — спросила старшая, Эра, уже стоявшая на кровати.

— Приедет, — сказала Александра Диевна. — Обязательно приедет.

Она подошла к окну. На улице уже собирались люди. Кто-то выбегал в пальто нараспашку, кто-то, не одеваясь, выглядывал из окон. Слышался смех, крики «Ура!», кто-то пытался петь, но голос срывался от волнения.

— Собирайтесь, — сказала она дочерям. — Идем на площадь.

Они оделись быстро, наспех, накинув платки. В прихожей Александра Диевна задержалась на мгновение, глядя отражение в зеркале — не постарела ли. Рассмеялась, выскочила за дверь.

— Слава тебе, Господи, — прошептала она. — Все кончилось.

На улице их подхватила людская волна. Люди шли к площади, обнимались незнакомцы, плакали старухи, смеялись дети. Кто-то нес красный флаг, кто-то размахивал шапкой. Снег хрустел под ногами, но мороз не чувствовался — от тепла тел и эмоций было жарко.

На площади уже собралась огромная толпа. Репродукторы повторяли сообщение, и каждый раз, когда звучали имена Жукова, Ватутина, Рокоссовского и других военачальников, площадь взрывалась ликованием.

— Мама, а папа видит это? — спросила Элла, глядя на небо, где уже гремели первые залпы салюта.

— Видит, доченька, — ответила Александра Диевна. — Он сейчас далеко, но он все видит.

Она подняла голову к небу, где одна за другой вспыхивали разноцветные гроздья салюта. Где-то там, за домами, за лесами, за полями, на земле поверженной Германии, ее муж может быть тоже смотрел на небо и любовался огнями.

Алесандра Диевна обняла дочерей, прижала их к себе, и стояла так, глядя на салют. Вокруг гудела толпа, гремела музыка, кто-то плакал, кто-то плясал. Война закончилась. Начинался мир. И в этом мире у нее был муж, у детей был отец, а у страны — Победа.