— Простите, мистер Кривцов, — пробормотал он, — но я не знаю, что это такое?

— Не важно, — откликнулся тот. — Главное, что британская разведка интересуется этим объектом. Мы хотим, чтобы вы передавали мистеру Мезису или любому из его заместителей, нужную нам информацию.

Спенсер-Джонс медленно кивнул.

— Что именно я должен буду передать?

— Детали вам сообщат позже. Сейчас я хочу довести до вашего вот что, мистер Спенсер-Джонс. Советский Союз располагает средствами, достаточными для того, чтобы пресечь любые военные провокации в отношении Оккупационных сил РККА в Германии и нашей страны.

Королевский астроном вытаращил глаза.

— Я могу это передать сэру Мензису? — спросил он.

— Можете, — последовал ответ. — Более того, незадолго до своего возвращения в Лондон, вы получите подтверждающие материалы.

Кривцов убрал фотографии в портфель, поднялся.

— Следуйте всем рекомендациям товарища Сорокина, — сказал майор госбезопасности, — но о том, что услышали во время нашего разговора, не сообщайте никому.

Он вышел, оставив дверь открытой. Спенсер-Джонс остался один. Он смотрел на пустой стол, на котором еще недавно лежали фотографии. Через несколько минут в дверях показался Иван Петрович Сорокин.

— А вот вы где, профессор! — как ни в чем не бывало, воскликнул он. — Идемте, экскурсия начинается.

— Иду, Иван Петрович.

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 12 декабря 1941 года.

Я сидел за столом, разбирая ежедневную почту. Писем было много — от родных, от сослуживцев, от незнакомых людей, которые хотели выразить благодарность или попросить о помощи. Большинство я просматривал бегло, откладывая в сторону. Для коменданта.

Однако одно письмо привлекло мое внимание. Конверт был плотный, с маркой Франции и обратным адресом в Париже. Фамилия отправителя — Деникин. Это было, как минимум, любопытно. Я вскрыл конверт, развернул лист.

Почерк автора послания был старомодным, аккуратным, с наклоном вправо. Сразу видно, что писал человек, ведущий переписку с множеством корреспондентов и в тоже время, умеющий внятно изложить мысль, которую собирается донести до того, кто это будет читать.

'Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову.

Глубокоуважаемый Георгий Константинович!.. '

Я усмехнулся. «Глубокоуважаемый». От человека, который воевал против моей страны, который называл большевиков «сатанинским отродьем» и молился о крахе Советской власти. Интересно, чего он хочет теперь?

«Я знаю, что в 1916 году Вы служили в царской армии и Вам не хуже меня ведомо, что из себя представляла война, ныне именуемая Первой мировой. Я не буду скрывать, что много лет я находился по другую сторону баррикад и считал большевизм гибельным для России. Однако время и горький опыт научили меня, что роковые ошибки были допущены не только со стороны моих тогдашних противников. Теперь мои заблуждения остались в прошлом. Нападение немцев на Россию и блестящий разгром их, в котором есть Ваша личная заслуга, научили меня любить Родину заново. Если я могу быть ей полезен, то буду рад служить; ежели нет, то готов понести заслуженную кару. Г-л Русской армии А. И. Деникин»