— Успешно, Иосиф Виссарионович, — принялся докладывать Берия. — Изделие сработало штатно. Результаты воздействия поражающих факторов превзошли даже самые смелые предположения. Аппаратура все зафиксировала, наблюдения провели. Ученые докладывают, что можно готовить серийное производство.

Сталин закурил трубку, не сводя глаз с наркома. Дым поплыл к потолку, пряча его лицо в сизой дымке. Разумеется, он получил доклады о проведении испытаний РДС-1 из разных, не связанных друг с другом источников.

— А Жуков? Как он? — спросил вождь.

— Присутствовал. Наблюдал в перископ. Уже после испытаний, в Семипалатинске, высказал свое мнение.

— Какое?

— Маршал Советского Союза, трижды Герой Советского Союза, командующий Западным фронтом, товарищ Жуков категорически против применения этого оружия при взятии Берлина.

Вождь покачал головой, отложил трубку. Поднялся, прошелся по кабинету. Остановился у карты, где красные стрелы уже упирались в Одер. Это были пока только планы, а не объективная реальность, но их осуществимость сомнений не вызывала.

— Чем аргументировал свое особое мнение товарищ Жуков?

— Сказал:«Я не хочу бросать бойцов в бой через зараженные радиацией развалины. Им еще домой возвращаться, к женам…» После добавил, что радиоактивное заражение не разбирает, где свои, где чужие. Дескать, через месяц— другой красноармейцы начнут слепнуть, лысеть, истекать кровью. А Берлин ему нужен как символ победы, а не как выжженная пустыня.

Верховный слушал, не перебивая. Только желваки ходили на скулах. Ему докладывали, что при атомном взрыве остается зона высокой радиации, вызывающей у людей и животных смертельно опасные и скоротечные заболевания.

— Что ты думаешь об этом, Лаврентий?

— Думаю, Маршал прав, — ответил тот без колебаний. — Бомба у нас есть. Это главное. Американцы и англичане об этом не знают. Немцы только-только начали возиться со своим ураном. Мы — первые. И этого достаточно. Применять ее в Берлине нет военной необходимости. Город и так падет. А вот после войны… — он сделал паузу, — если американцы с англичанами на нас дернутся, нам будем чем их окоротить. Вот фотографии.

Сталин кивнул, возвращаясь к столу. Сел, взял трубку, раскурил ее снова. Взял снимки, которые нарком госбезопасности вынул из красной папки, которую принес с собой. Разложил перед собой. Руины, засыпанные пеплом, пополам со снегом.

Опрокинутая и изуродованная трофейная техника, послужившая мишенью. Трупы животных, подвергшихся различным факторам поражения атомного взрыва. Страшноватый гриб, выросший над степью… Вид полигона сверху, снятый с самолета…