— А ты, Лаврентий, отправил бы своего Серго в такой город? — вдруг спросил вождь.

— Нет, Иосиф, — честно ответил Берия.

— И я — нет. — Сталин выпустил дым. — А мой Яков командует батареей на Западном фронте…

— Я понял, Иосиф… — кивнул нарком государственной безопасности и тут же встал по стойке смирно. — Какие будут распоряжению по дальнейшему производству, товарищ Верховный главнокомандующий?

— Если изделие пройдет приемку государственной комиссией, пусть приступают к производству. И хорошо бы провести второе испытание, но уже сбросив с самолета или… Как там дела у твоего второго подопечного?

— Срочно готовят свое второе изделие с увеличенной дальностью.

— Насколько — увеличенной?

— До пятисот километров.

— А сколько будет, скажем, от Прибалтики до Вашингтона?

— Много. Почти девять тысяч.

— Вот пусть товарищи ракетчики поставят перед собой такую амбициозную задачу, а не эти жалкие пять сотен километров…

— Будет сделано, товарищ Верховный главнокомандующий. Разрешите идти?

— Не торопись, Лаврентий, — сказал вождь. — Канарис и Мюллер. Как они себя ведут?

— Оба сотрудничают. Канарис делится информацией охотно, рассказывая все подробно, без утайки. Мюллер крутит вертит, от виселицы пытается отвертеться.

— Ну пусть пока повертится. Повесить мы его всегда успеем… Я вот что думаю, Лаврентий, как бы нам использовать одного из них или обоих для просачивания за рубеж сведений составляющих государственную тайну…

— Простите, товарищ Верховный, не понял.

— А что тут непонятного, товарищ народный комиссар государственной безопасности. Абсолютная секретность хороша, когда дело еще не сделано. А когда сделано, пусть враги начнут нас бояться, да и не только — враги…

Штаб Западного фронта, северо-восточнее Познани. 27 октября 1941 года

Самолет приземлился на полевом аэродроме, который саперы оборудовали в двадцати километрах от передовой. Встречал меня Маландин — осунувшийся, небритый, но бодрый. Доложил коротко:

— Познань блокирована, но не взята, товарищ командующий. Немцы обороняются отчаянно, используют каждый дом, каждый подвал. А с запада, из-за Одера, подтягиваются свежие дивизии — две пехотные и одна танковая. Надо полагать, с целью деблокировать гарнизон.

— Сколько у нас времени? — спросил я, садясь в машину.

— Трое суток, — ответил начштаба. — Не больше. Фекленко докладывает, что передовые части немцев уже закрепились на южном берегу Одера. Завтра утром могут начать переправу.

— Успеем, — сказал я. — Командующим 47-я армией назначен Лелюшенко, Дмитрий Данилович. Он опытный командарм. Вот ему и первая задача. Пусть встретит немцев на дальних подступах к Познани. Остальные командующие армиям пусть давят на немцев, засевших в крепости, не давая гарнизону передохнуть.