— Есть, товарищ командующий.

— Задачу Лелюшенко поставлю лично, — сказал я. — Трофимов, подавай машину!

Через час я был в расположении 47-й армии. Новый командующий — коренастый, с тяжелым взглядом и резкими движениями — встретил меня на своем КП. Разговор у нас вышел короткий, в основном по делу.

— Дмитрий Данилович, — сказал я. — Твоя задача — не пропустить немцев к Познани. Задержи их любой ценой. Дай нам время взять крепость.

— Вас понял, товарищ Маршал, — ответил он. — Вот только у меня мало танков. Почти все тяжелые и средние машины взяты на усиление мехкорпусов.

— Придам тебе батальон средних танков. Десантники Жадова и штурмовики Гаврилова помогут отсечь пехоту противника. Ну и с воздуха поддержим. Главное, не дать фрицам прийти на помощь Гонеллу.

— Есть, товарищ командующий фронтом.

Лелюшенко начал отдавать команды. Я связался с начштабом, распорядился насчет того, что обещал новому командарму, чтобы не тянуть кота за хвост. И дождался ответа, что приказ о переброске указанных подразделений в распоряжении Лелюшенко, выполнен.

Потом вернулся на свой КП, наблюдать и координировать движение войск, освобождающих Познань. Город полыхал. Гул канонады не стихал ни на минуту. Наши били по фортам, по казармам, по железнодорожному узлу, не давая противнику роздыха.

— Товарищ Маршал, — принялся докладывать Маландин. — 16-я и 4-я армии входят в город со стороны Форта Виняры, расширяя плацдарм.

— Хорошо. Пусть не останавливаются и пробиваются к центру.

К вечеру стало ясно, что взять Познань с ходу не удастся. Немцы сидели, как ржавый гвоздь в доске, а если и отходили, то оставляли заслоны из фольксштурма вооруженного новым типом оружия под названием фауст-патрон. Танки вводить в город оказалось опасно.

Лелюшенко тем временем вступил в соприкосновение с немецкой танковой группой, пытавшейся прорваться к городу с запада. Штурмовики Копца работали с утра, но погода портилась, низкая облачность мешала авиации.

Я приказал Лукину и Коробкову временно прекратить штурм крепости, закрепиться на достигнутых рубежах и ждать, а Лелюшенко по-прежнему держать оборону на западных подступах, не давая немцам деблокировать гарнизон. Нужно было что-то придумать.

Москва, Лубянка, кабинет заместителя наркома внутренних дел. 27 октября 1941 года.

Берия сидел за столом, перебирая донесения с фронтов. Познань еще держалась, но это было вопросом дней. На западе, за Одером, или Одрой, как ее именовали поляки, немцы лихорадочно перебрасывали резервы. Война катилась к своему логическому завершению.

Вот только в кабинете народного комиссара государственной безопасности решались сейчас другие вопросы. Верховный поручил организовать утечку информации о советских достижениях в области создания атомного оружия на Запад, надо было выполнять.