— Мне нужна помощь, — сказал Скорцени. — Я хочу узнать, как можно переправить человека в Москву.

— В Москву? — Леман удивленно поднял бровь. — Опять! Зачем?

— Это не важно. Важно, что человек должен оказаться там. И желательно быстро.

Гауптштурмфюрер пригубил кофе.

— Я попробую снова, — сказал он. — Хотя, как я вам говорил в прошлую нашу встречу, советская контрразведка работает прекрасно. Любой неверный шаг, и ваш человек окажется в подвале на Лубянке.

— Может это мне как раз и нужно, — ответил штандартен-оберюнкер. — Скажите главное, вы знаете способ?

— Через Швецию, — тихо сказал Леман. — Есть один консул в Стокгольме. Берет деньги и не задает вопросов. Он может выдать шведский дипломатический паспорт любому. А из Стокгольма в Москву человек с этим паспортом может быть отправлен в качестве дипкурьера.

— Это надежная схема?

— Ничего не бывает надежно на сто процентов, но этот вариант — из лучших.

Скорцени кивнул.

— Организуете?

— Организую. Документы, явки, транспорт, но мне нужно время.

— Сколько?

— Хотя бы неделя.

— Я столько ждать не могу, — проворчал штандартен-оберюнкер и наклонился ближе. — Через три дня мой человек должен быть в Москве.

— Три дня? — удивился гауптштурмфюрер. — Это будет стоить недешево.

— Деньги будут.

Вилли Леман допил кофе, встал, надел шляпу.

— Ждите, — сказал он. — Я дам вам знать.

7 ноября 1941 года, Западный фронт, район Франкфурта-на-Одере.

В ночь на седьмое ноября прекратилась канонада. Тишина давила на уши после недель непрерывной пальбы. Я вышел из блиндажа под снегопад. Белые, крупные хлопья падали на броню танков, остывающие стволы пушек и фюзеляжи самолетов.

— Почему тихо? — спросил у Маландина.

— Во исполнение вашего приказа, Георгий Константинович, — ответил он.

— Да, верно. Заработался я что-то. Пойду посплю.

В девять утра я отправился в расположение 47-й армии. Лелюшенко приказал построить 4-ю стрелковую дивизию для награждения отличившихся. Вместо трибуны поставили кузовами в стык два грузовика, обшив красной тканью с транспарантом.

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ 24-Я ГОДОВЩИНА ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ!»

— Товарищи красноармейцы и командиры! — заговорил Лелюшенко и голос его разносился над полем. — Двадцать четвертая годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции застала нас на немецкой земле. Мы идем на Берлин. Мы победим!

— Ура! — ответили бойцы.

Командарм в новехоньких погонах на шинели, уступил место на трибуне мне. На этот раз я не стал толкать длинных речей. Хватило и того, что я сказал на партийном собрании. Да и сейчас важнее было произнести то, что просил меня передать вождь.