Скорцени сидел за столиком в углу, потягивая кофе. Он приехал сюда в гражданской одежде, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. По виду его можно было принять за мелкого служащего, который заскочил в эту забегаловку после рабочего дня.

Впрочем, контингент завсегдатаев, посещавших это заведение, всегда выглядел так, даже если многие из них служили в различных ведомствах Третьего Рейха, так или иначе связанных с разведкой. Случалось, что здесь появлялись и коммерсанты, которые были связаны с нелегальными перевозками. Известно, что разведка и контрабанда всегда связаны.

Ни хозяин заведения, ни официанты не удивлялись тому обстоятельству, что посетители редко остается в одиночку за столиком, как и тому, что практически никогда не собираются в количестве, превышающем двух человек. Вот и когда штандартен-оберюнкер сел в дальнем углу, его никто лишний не беспокоил.

Его визави явился без опозданий. Он тоже не щеголял здесь эсэсовским мундиром и начищенными до зеркального блеска сапогами. Обыкновенное пальто, шляпа с обвисшими полями, усталые глаза.

Правда, этими глазами он мгновенно срисовал всех присутствующих. Это был гауптштурмфюрер Вилли Леман, по прежнему служивший в Гестапо, несмотря на все злоключения, постигшие шефа этой организации.

— Здравствуйте, Вилли, — тихо сказал штандартен-оберюнкер, когда тот сел напротив.

— Здравствуйте, Отто, — откликнулся гауптштурмфюрер и тоже заказал подошедшему официанту кофе.

Скорцени дождался, пока подавальщик отойдет, и только потом спросил:

— Вас не настораживает тот факт, что мы опять встречаемся в том же месте, что и первый раз, Вилли?

— Нет, — ответил его собеседник, понижая голос. — Не вам мне рассказывать, что бывает с проштрафившимися…

Он осекся. В это время официант принес кофе. Когда тот отошел, штандартен-оберюнкер быстро кивнул, а гауптштурмфюрер продолжил:

— Надеюсь, на этот раз ваша просьба касается чего-нибудь менее скучного, Отто?

— Это как посмотреть, — вздохнул Скорцени. — Служба наша не оставляет простора для воображения.

— Как я вам уже говорил в прошлый раз, все мы лишь птенцы под крылом у фюрера, милый Отто, и служба у нас одна.

Штандартен-оберюнкеру стало тоскливо. Все и впрямь повторялось. То же кафе, тот же собеседник, почти такой же разговор. Разница заключалась в том, что теперь он выполнял прямой приказ самого рейхсфюрера.

Пусть этот напыщенный болван из транспортного управления корчит из себя большую шишку. Все равно ни к кому другому, он, штандартен-оберюнкер Отто Скорцени, сейчас все равно обратиться не мог. Подрастерял все связи.