— Что с переправами? — спросил я.

— Саперы ждут только приказа, — ответил Ватутин. — Немцы взорвали мосты, но река неширокая. Понтонно-мостовые парки развернем в считанные минуты.

— А что у противника? — спросил я, обведя взглядом присутствующих.

Ответил начальник разведки Западного фронта:

— По данным агентуры и авиации, немцы сосредоточили на подступах к Берлину до миллиона солдат, а именно — группа армий «Одер» под командованием генерал-полковника Хайнрици и группу армий «Центр» под командованием фельдмаршала Шернера. Оборона эшелонирована на глубину до тридцати километров. Основные рубежи — Зееловские высоты, восточнее Берлина, и городские кварталы самого Берлина.

— Зееловские высоты брать придется штурмом, — напомнил я.

— Мы готовы, — сказал Рокоссовский.

— И мы, — добавил Ватутин.

Я поднялся, прошелся вдоль столов.

— Товарищи. Война заканчивается. Берлин наш не последний, но решительный бой. Немцы будут сопротивляться сколько смогут. У них нет выбора. Поэтому не следует допускать никакой спешки, никакой самоуверенности. Бить надо наверняка, обходить узлы сопротивления, использовать ночные атаки, маневр.

— Георгий Константинович, — спросил Рокоссовский. — Кто первым входит в Берлин?

— По плану Генштаба, первым входит в фашистскую столицу Западный фронт, но если мы увязнем, помогайте нам, товарищи. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда — по местам. Жду докладов о готовности.

Берлин, Рейхсканцелярия. 10 ноября 1941 года.

Город готовился к обороне. На улицах возводили баррикады, витрины магазинов и кафе, уцелевшие от бомбежек, обкладывали мешками с песком, старухи и подростки рыли противотанковые рвы на подступах к городу.

Немцы полной ложкой хлебали судьбу, уготовленную ими жителям Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы, Севастополя, Сталинграда и других советских городов. Не говоря уже о тысячах сел и деревень, обреченных гитлеровским планом «Ост» на уничтожение.

Разница лишь в том, что в этой версии истории Красная Армия и правительство СССР не позволили немецко-фашистским полчищам дойти до них, а вот до Берлина советские воины дошли и готовились взять его штурмом.

Верхушка Третьего Рейха понимала это. И потому рейхсмаршал авиации Геринг принимал сейчас важного гостя. Тяжелые шторы были задернуты, лишь настольная лампа отбрасывала желтый круг на ворох бумаг.

Напротив него, положив ногу на ногу, расположился Генрих Гиммлер. В руке он держал бокал с минеральной водой, но не пил, а от предложенного хозяином вина и вовсе отказался. Глава СС отчетливо видел, что Боров спивается.

— Ну так для чего вы позвали меня, Герман? — спросил рейхсфюрер СС.