— Ура! — крикнул кто-то в первых рядах.

— Ура! — подхватили тысячи, да еще и захлопали.

Я повернулся к Рокоссовскому. Он кивнул и шагнул вперед.

— Товарищи! — его голос был хриплым, но звучал твердо. — Я командующий Северо-Западным фронтом. Мы с вами шли через Прибалтику и Восточную Пруссию. Мы видели смерть, голод, разруху. Мы видели, как горели города и как умирали люди, но мы знали, что идем к победе. И мы победили. Спасибо вам за мужество и выдержку!

Его выступление тоже приветствовали громовым «Ура!» и аплодисментами. Настал черед Ватутина.

— Товарищи! — заговорил он с мягким украинским выговором. — Юго-Западный фронт прошел через Карпаты, разбив немецкие войска, отступавшие из Румынии и Венгрии и надеявшиеся, что смогут оказать помощь тем фашистам, что обороняли Берлин. Мы с вами форсировали реки, брали крепости, сражались в горах, но мы не остановились. И вот мы здесь у развалин Рейхстага. Мы победили. Честь вам и слава, товарищи бойцы! Вечная память павшим героям!

— Ура! — одобрили его выступление красноармейцы.

Я махнул рукой, и оркестр заиграл «Прощание славянки». Повинуясь приказу разойтись, стройные каре полков стали размываться, превращаясь в толпу людей, которые много и славно трудились и теперь получили право немного отдохнуть.

Фленсбург — Берлин. 15 ноября 1941 года.

Осеннее утро встретило их холодным ветром с Балтики. На летном поле стоял «Ju-52», на борту которого уже были нанесены новые опознавательные знаки, наспех намалеванные поверх прежней символики. Эти белые круги обозначали капитуляцию.

У трапа выстроился почетный караул, представлявший собой жалкое и комичное зрелище. Они были в черной униформе, с касками на головах и карабинами с примкнутыми штыками в руках, но ни свастики, ни имперских орлов на их мундирах не было.

По приказу генерал-полковника Йодля, назначенного Дёницем командующим вооруженных сил Германии переходного периода, приказал удалить с военной формы всю партийную символику.

Отдав караулу честь, первым по трапу поднялся генерал-фельдмаршал Кейтель. Вслед за ним семенящим шагом взбежало несколько промышленников не высокого ранга и профессоров, наспех собранных по учебным заведениям.

По замыслу рейхспрезидента, эти люди должны были представлять переходное правительство новой Демократической Германии, но судя по выражению их лиц, надеялись избежать столь сомнительной чести.

Риббентроп, в сером пальто и шляпе, поднялся по трапу последним. Перед этим он долго прощался с женой, которая оставалась во Фленсбурге. Та стояла молча, не проронив ни слезинки. Видимо, не рассчитывала заполучить супруга обратно. Во всяком случае, живым.