— Он прав, — сказал генерал-фельдмаршал. — Война проиграна. Если мы не капитулируем сейчас, русские будут брать город за городом. Миллионы немцев погибнут.

— Уверен, что американцы с англичанами вмешаются, — упрямо проворчал Риббентроп.

— Они уже начали переговоры со Сталиным, — ответил рейхспрезидент.

— А вы наверняка начали прощупывать почву, не согласовав с нами? — вспылил Борман, вскочил и опершись руками о стол.

— Я начал это делать, как глава государства, — ответил Дёниц. — И предлагаю вам присоединиться. или уйти.

Гросс-адмирал хитрил. Уходить было некуда и не на чем. Воздух контролировался русскими. Железные и шоссейные дороги опасны. Единственный вариант уйти морем, на борту субмарины, но все подводники починялись Дёницу. Борман это понял и сел.

— Что я должен делать? — спросил Шпеер.

— Продолжать руководить эвакуацией заводов и населения на запад, — сказал Дёниц. — Мы должны сохранить хотя бы часть промышленности. И немедленно отдайте приказ об освобождении всех узников из концлагерей.

— Освободить заключенных? Вы с ума сошли! Они же перебьют охрану!

— СС, — презрительно отмахнулся рейхспрезидент.

— А что делать мне? — спросил Риббентроп.

— Готовьте проект обращения к свободным нациям и одновременно формируйте делегацию для переговоров о капитуляции.

— Из кого я соберу эту делегацию? — проворчал министр иностранных дел.

— Постарайтесь привлечь лиц наименее связанных с нацистским прошлым, — ответил гросс-адмирал.

— Какова будет моя роль? — поинтересовался Йодль.

— Нелегкая, мой старый товарищ… Вам придется эвакуировать все части вермахта из зоны боевых действий и организовать для военнослужащих лагеря для дальнейшей их передачи под командование наших будущих союзников.

— Мне-то что делать? — осведомился Борман.

— Как партайгеноссе, займитесь упразднением национал-социалистической рабочей партии Германии, — ответил рейхспрезидент и поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— Господа, — сказал он. — Германия проиграла войну. Теперь наша задача — проиграть ее достойно. Чтобы нас не уничтожили, как нацию. И чтобы мы могли начать все сначала.

Берлин, площадь перед Рейхсканцелярией. 14 ноября 1941 года.

Дым над городом рассеивался медленно. Осеннее солнце, тусклое и холодное, пробивалось сквозь серые облака, освещая руины, обгорелую технику и собравшихся поглазеть мирных жителей. В центре площади сколотили трибуну.

Перед нею были выстроены полки победителей. Парадки ни на ком не было. Красноармейцы в штурмовых куртках, с бронежилетами поверх, с автоматами и винтовками, еще не остывшие после боя смотрели на своих командиров.