'1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, Верховному Главнокомандованию Красной Армии.

2. Германское Верховное Командование немедленно издает приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 по центральноевропейскому времени 15 ноября 1941 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество командующим армий Красной Армии СССР или другим офицерам, выделенным представителями Ставки Верховного Командования Красной Армии, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии предпримет такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот Акт составлен на русском и немецком языках.

Подписано 15 ноября 1941 года в гор. Берлине. '

— Я согласен, — сказал, наконец, генерал-фельдмаршал.

— Есть какие-нибудь дополнительные условия? — из чистой вежливости осведомился я.

— Нет, но я должен уточнить, — сказал Кейтель. — Что будет с военнопленными?

— С военнопленными мы поступаем в строгом соответствии с Гаагской конвенцией 1907 года, а также, с принятым 19 марта 1931 года ЦИК и СНК СССР «Положением о военнопленных», — ответил я. — У вас все?

Он кивнул, но зато поднял голову Риббентроп.

— А что будет с нами? — спросил он.

— С вами, господин Риббентроп, — сказал я, глядя ему в глаза, — как представителем верховной власти нацистской Германии, разберется суд. То же относится и к господину Кейтелю, как человеку лично ответственному за бомбардировку советских городов и насилие, которое применяли его подчиненные к мирным жителям.