Подсудимые слушали. Кто-то опустил голову, кто-то смотрел в потолок, кто-то — как Шпеер уставившись прямо перед собой, не опуская глаз. Геринг сидел с каменным выражением лица, но было видно, как его пальцы сжимают край скамьи.

Риббентроп зажмурился, словно пытаясь отгородиться от происходящего. Кейтель держался прямо, но его губы были плотно сжаты. Борман вообще не поднимал головы. Геббельс ерзал, словно уж на сковородке.

Чтение обвинительного заключения заняло несколько часов. Вышинского сменяли другие обвинители — от Польши, от Чехословакии, от Югославии. Каждый из них говорил о том, что сделали нацисты в их странах.

После обеда слово взял представитель от ООН, а именно, заместитель первого Генерального секретаря этой организации Андрея Андреевича Громыко, норвежец Трюгве Хальвдан Ли.

— Господа, я присутствую здесь как наблюдатель от Организации Объединенных Наций, — начал он, — и хочу засвидетельствовать, что этот суд проводится в соответствии с международными нормами. Обвиняемым предоставлено право на защиту. Им предоставлены адвокаты. Они имеют право давать показания и представлять доказательства в свою защиту и не свидетельствовать против себя.

Когда норвежец закончил, снова поднялся Вышинский.

— Мы не собираемся устраивать показательный процесс, — сказал он. — Мы собираемся провести справедливый суд. Но справедливость не означает мягкость. Эти люди должны ответить за свои преступления. И они ответят.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 5 февраля 1942 года.

Казалось давно пора привыкнуть к неожиданностям в моей службе. Чаще всего они чреваты проблемами, которые требуют немедленного решения, реже бывают приятные, вроде государственных наград и повышения по службе. А бывают… неожиданными.

— Товарищ маршал, — обратился ко мне Грибник — основной источник разного рода сюрпризов. — Из Москвы получено сообщение. Завтра в Берлин прибывает японская делегация. Официально — для переговоров с правительством ГДР о сотрудничестве в области науки и технологий. Неофициально… — он выдержал паузу, — в составе делегации бывший капитан Юсио Танака.

Я поднял голову. Танака. Тот самый капитан, которого мы завербовали на Халхин-Голе. Теперь он работал в аппарате нового премьер-министра. Его присутствие в составе делегации могло означать, что из Японии хотят что-то передать мне лично.

— Кто еще в составе делегации?

— Официальный глава — профессор Хирото, специалист по атомной физике. Еще двое — дипломаты, но Танака — единственный из аппарата премьер-министра. Хотя и числится переводчиком.