— Его взять, конечно, не удалось.
— К сожалению, нет. Скорее всего, Доктор ушел еще до начала атаки.
— У нас есть доказательства прямой причастности британских спецслужб к провокации?
— Будут, если возьмем Доктора.
— Тогда возьмите же его, черт побери, — сказал я. — Если у нас будут доказательства причастности к этой провокации британских спецслужб, мы сможем организовать международную пресс-конференцию. Пригласим всех корреспондентов, какие найдутся в Берлине. Я хочу, чтобы мир увидел, что Британия пытается втянуть нас в новую войну.
Старший майор государственной безопасности кивнул.
— Возьмем, товарищ маршал. Ориентировка разослана по всем пограничным пунктам ГДР и ПНР…
— Скорее всего, у него есть «окно» для ухода и не одно.
— Согласен, товарищ командующий, но возьмем.
Раздался телефонный звонок, я снял трубку, послушал и протянул ее начальнику особого оперативного отдела ОКС.
— Это вас, товарищ Грибник.
Он взял трубку, выслушал и сказал:
— Кажется, товарищ маршал, у нас появилось доказательство.
Глава 10
Я поднял бровь.
— Какое?
— Среди троих пленных, которых взяли на заставе, один оказался британским подданным. Причем, одетом в советское обмундирование, но при обыске у него нашли удостоверение личности на имя Томаса Уайта, корреспондента газеты «Таймс».
— Как он оказался в группе диверсантов?
— По его словам, он должен был засвидетельствовать «советскую агрессию». Он должен был сделать снимки и написать репортаж о том, как «советские войска атакуют польскую территорию».
Британский журналист среди диверсантов, одетых в советскую форму, готовящих нападение на польскую заставу. Если это станет известно, вся западная антисоветская пропаганда, утверждающая, что СССР навязывает свою волю другим странам, протухнет.
Никто не поверит в «советскую агрессию», если окажется, что британцы сами подстроили эту провокацию. Так что надо раскрутить этого корреспондента на полную, чтобы пел, как соловей.
— Где сейчас этот Томас Уайт?
— Там же, где и остальные, в приграничном городке Даммфорштадте.
— Доставьте всех троих пленных в Берлин, — сказал я. — Они послужат живыми свидетелями того, что британцы готовили провокацию. Мы используем их на пресс-конференции. Особенно — англичанина.
— Свяжусь с польскими товарищами, пусть переведут пленных в нашу комендатуру, а потом мы их посадим в самолет и доставим сюда.
— И немедленно! Завтра, в двенадцать, чтобы были здесь. Я хочу, чтобы все корреспонденты, какие есть в Берлине, зафиксировали их показания, сделав их достоянием общественности.
Грибник кивнул.