Он был способным пилотом. Тем не менее, я знал, что вождь никогда не давал поблажек своим детям. И это назначение — не исключение. Возможно, это была ссылка, подальше от Москвы, с глаз долой из сердца вон, но под постоянным присмотром. Моим присмотром.

— Я понял, товарищ Сталин, — сказал я. — Василий Иосифович будет служить на общих основаниях. Никаких поблажек.

— Хорошо, — ответил Сталин. — Он прибудет к вам завтра. Встретьте его как положено, но помните, что он всего лишь полковник.

— Есть, товарищ Сталин.

На следующий день, 18 февраля, в штаб прибыл Василий Иосифович Сталин. Он был высоким, подтянутым, в новенькой полковничьей форме. На груди красовался орден Красного Знамени. Я встретил его в вестибюле, пожал руку.

— Добро пожаловать в ОКС, товарищ полковник, — сказал я. — Я предупрежден о вашем прибытии. Вы будете командовать авиацией в составе наших сил в Германии. Сразу скажу, что должность эта генеральская и спрос будет соответствующий. Требования к вам будут те же, что и ко всем другим командирам.

— Понимаю, товарищ маршал, — ответил полковник. — Готов к несению службы на любом участке.

— Хорошо, Василий Иосифович, — сказал я. — Я представлю вас штабу. Завтра — первое совещание. Будьте готовы доложить о состоянии вверенных вам частей.

— Есть, товарищ командующий.

Мы прошли в кабинет. Я велел принести нам чаю, понимая, что толика внимания, оказанного сыну главы государства, не нарушит мне данного Верховному главнокомандующему обещания.

— Василий Иосифович, — сказал я, когда нам принесли и чай и все что положено, — я скажу вам прямо. Ваше назначение — не протекция. Если вы не справитесь, то будете отстранены. Говорю это не потому, что вы сын товарища Сталина, а потому что это общий принцип.

— Я понимаю, — ответил он.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте к делу. У нас есть проблемы с авиационным прикрытием в Пенемюнде. Западные разведки проявляют повышенное внимание к этому объекту. Через три дня жду от вас план по усилению его противовоздушной обороны.

— Будет сделано, товарищ маршал.

Мюнхен. 15 февраля 1942 года.

Штольц изучил удостоверение. Подкопаться было не к чему. Впрочем, такие документы делают в любой типографии, если есть образец и пара дней. Не в той ли самой типографии, откуда был взят бланк, на котором Крюгер в прошлый раз нацарапал адрес явки?

Выйдя из кафе, обер-лейтенант задержался на углу, разглядывая витрину обувного магазина. За стеклом маячил все тот же паренек, что ходил за ним в прошлый раз. На этот раз он держал в руках газету и делал вид, что пристально изучает ее.