По всему лагерю кинули клич. Васю в приказном порядке прикрепили к добровольцам: Пулло вспомнил о его роли в переправе роты резервного батальона через Ярык-су. Унтер отправился к месту переправы прямо из полевого лазарета, где он по старой привычке разносил воду раненым.

«Губит людей не пиво, губит людей вода», — вздохнул Вася, раздеваясь до исподнего. Полез в холодную речку с таким стремительным течением, что трудно было устоять на ногах. Свалишься — и тебя тут же унесет на сотню метров. Вместе с десятком других охотников удерживал конец тяжелой 13-метровой лестницы, с трудом выгребая. А вокруг всплескивали фонтанчики. Горцы вели огонь по пловцам и по команде поддержки на берегу. Их отгоняли огнем орудий и малоэффективными залпами стрелков.

Наконец, лестницу установили. По ней сразу бросились кабардинцы, чтобы занять позицию у садов Чирката и позволить рабочим командам перетащить материалы. Замёрзшие дрожащие охотники с трудом выбрались на правый берег. Их встретил коренастый невысокий командир кабардинцев совершенно негенеральского вида. В засаленном сюртуке и дешевой ситцевой рубашке, с дрянной сигарой в зубах, Лабынцов хмуро смотрел, как мокрым солдатам раздают водку.

— Погрейте, мамочки, утробу. Заслужили! А, и ты здесь, прохвостина! — узнал генерал Васю. — Не тебя ль мои кабардинцы с верхотуры Сурхаевой притащили?

Вася, стуча зубами, кивнул.

— Оклемался, гляжу! Меня тоже там приложили по кумполу, — Лабынцов постучал пальцем по зажившей ссадине на начавшей рано лысеть голове[3]. Он лично возглавил последнюю атаку кабардинцев на Сурхаеву башню 29 июня, где и пострадал. — Что ж, вы, ребята, свое дело сделали. Теперь черед моих орлов абреков штыком пощекотать.

Мост постепенно восстанавливал свои очертания. Уже к вечеру 3-го августа три роты людей Лабынцова заняли левый берег.

4-го к ним присоединились оба батальона в полном составе, потеряв всего одного убитым и 15 ранеными за все время операции. Не обращая внимание на шаткость конструкции, переправили два горных орудия и лошадей. Выбили горцев из Чирката. Заняли высоты напротив Ахульго. Первый же подошедший караван, спешивший на помощь Шамилю, вынужденно развернулся и скрылся в ближайшем ущелье. Из единорогов по замку пустили несколько гранат. Это стало сигналом успешного завершения предприятия.

Правильная осада Ахульго началась.

Коста. Лондон, 30 мая 1839 года.

Белл занимал меблированные комнаты на границе Уайтчепела, одного из самых плохих районов столицы. Царство перенаселенных трущоб, где не стихал плач голодных детей и шум драк из-за куска хлеба. Ночлежки, превращенные в бордели, и приходские работные дома, где трудились за еду тысячи несчастных, позабывших о самоуважении. Зловонные гигантские мусорные кучи и озера из фекалий. Уродливые дома, подоконники которых стыдливо украшали кадки с чахлыми растениями. Здесь не было ни канализации, ни водопровода. Мы прошли мимо общественных бань, реклама которых предлагала «теплую ванну первого класса» за шесть пенсов, «второго» — за два и «холодную ванну второго класса» — за пенни. Там, где во множестве роились клопы, блохи и прочие паразиты, подобная услуга была жизненно необходима.