— Таких топим без жалости прямо в открытом море. Свидетелей не оставляем. Знали бы вы, что творят эти мерзавцы. Коль прихватим на горячем и пустимся в погоню, могут рабов за борт покидать, обмотав цепями. Сколько раз довелось эту жуткую картину наблюдать…

Чтобы вернуть компании прежнее настроение, решился на тост — на лучший тост всех моряков, что выдал своим офицерам «повелитель морей», капитан Одри:

— Давайте выпьем за наших жен и любовниц… Чтоб они не встречались!

Дружный хохот и звон бокалов были мне наградой. Разговор, как и следовало ожидать, мигом свернул на «невинные волокитства» и «пошлые учтивости». Барышень моряки называли исключительно «розанчиками».

Далее — по классике — появилась гитара. К моему удивлению, шестиструнная.

— Завели вот «итальянку» на флоте после Синявинских походов, — пояснил Смарагд Петрович и, смущаясь, добавил. — Балуюсь на досуге поэтическими безделицами. Желаю на музыку переложить. Для общей пользы, так сказать.

Струны звучали вовсе не жалобно, а более чем бодро. Моряки запели. Как же мне хотелось исполнить что-то из моего неизвестного в этом времени репертуара! Тех же «Любэ» с их фирменной «Там, за туманами». Но гитаре был не обучен и слов всех не помнил. Пришлось слушать романсы.

Когда славно напевшиеся офицеры завели непонятные разговоры типа «его пора списать в ластовой экипаж», понял, что пора откланяться. Провожали меня шумно.

Насвистывая прицепившуюся мелодию Расторгуева, поднялся на борт парохода. Спенсер уже вернулся и жаждал поделиться со мной своими впечатлениями.

Больше всего его поразил русский квас. Он огорошил меня сообщением, что название этого напитка в Англии известно и даже упомянуто в стихотворении.

— Квас и поэзия? Оригинально! — я рассмеялся.

— Не веришь? — разошелся не на шутку Эдмонд и выдал мне три строчки некоего Джорджа Тубервиля, где звучали слова про «the one called Kuas».

— Завтра нас ждет Черкесия! — воскликнул англичанин как-то вяловато.

Я ждал от него большей экспрессии. Все ж таки он так ждал этого момента!

— Эдмонд, поясни, сделай милость. Вот ты все говоришь: Черкесия, Черкесия… А что это значит в географическом смысле?

— Сложный вопрос, старина! Под «Черкесией» разное понимается. И все области перед стеной Кавказа. И только западная часть. Если следовать ученой манере, правильно было бы обозначить так: наш ждет Западная Черкесия! Если мою книгу удастся довести до конца, я буду использовать именно такой термин.

Эта самая загадочная Западная Черкесия — как по мне, так Краснодарский край — нас встретила туманами. Лишь у самого входа в порт Анапы солнцу удалось их прогнать, и горы вдали предстали перед нами во всей своей темной красе. Отлогий берег, устье Кубани, изрешеченные ядрами и пулями каменные бастионы старой турецкой крепости были более живописны, как отметил Эдмонд.