Мы стояли на баке под тентом и наблюдали за деловито снующими шлюпками.

— Какое унижение для моего друга Путятина! — улыбнулся Эдмонд. — Силы природы насмехаются над трехмачтовым великаном!

— Эти парусники так ненадежны, — начались разговоры в толпе пассажиров. — Как же прав наш граф, решивший устроить пароходную навигацию в Черном море!

— Не скажите! Первые рейсы пароходов доставили кучу неприятностей. То поломки, то пожар. Эта новомодная техника постоянно выходит из строя. Сколько рейсов сделал «Одесса»? Два?

— И все же вы не можете отрицать, — разошелся не на шутку какой-то господин в мундире чиновника и с орденом на груди, — что имеем ныне регулярное сообщение между Одессой, Евпаторией, Ялтой и Керчью. Какая выгода торговле — связать Азовское море с нашими черноморскими портами.

Я обратил внимание, что пароход слишком близко отнесло волной к корвету. Канат провис, погрузившись в воду. «Петр Великий» стал постепенно набирать ход. Буксирный трос резко вылетел из воды и зазвенел.

— Осторожно, Эдмонд!

Я бросился к Спенсеру в тот момент, когда над морем раздался словно пистолетный выстрел. Лопнувший трос, как кнутом, врезал по группе пассажиров, перерубив стойки тента. Я успел отдернуть Эдмонда. Мы повалились на палубу, не пострадав. Основной удар достался Йимсу. С залитым кровью лицом он рухнул рядом с нами. Нескольким пассажирам тоже досталось.

— В чем дело, Коста ⁈ — гневно закричал Спенсер, но тут же сориентировался. Рассеченная голова консула лучше всего свидетельствовала об участи, которая ждала моего товарища, не приди я вовремя на помощь!

— Вы снова спасли меня! — констатировал очевидное Спенсер, не забывавший об общественной дистанции на людях даже в столь трагических обстоятельствах.

— Это святой долг любого кунака! — улыбнулся я, напомнив Спенсеру о его же словах.

Спенсер оглянулся и, решившись, крепко меня обнял.

— Я не забуду, Коста. Теперь давайте поможем бедняге Йимсу. Боюсь, он надолго выбыл из строя. Это несколько меняет мои планы.

Приключившийся инцидент не помешал Спенсеру принять участие в банкете, который устраивали в честь наместника официальные лица Керчи. Мы притащились в порт на буксире, делая не более пяти узлов в час.

Меня никто не приглашал, да и я не рвался. Все эти церемонии были не по мне. Еще схвачу не ту вилку или выпью не вовремя.

— Не грусти, Коста! — напутствовал меня Спенсер на прощанье. — В этих банкетах нет ничего вдохновляющего. Лишь изжога на утро!

Я не грустил — я параноил! Из головы не шел лопнувший канат.

«Неужто это проделки Де Витта?» — подумал я, махнув рукой Спенсеру на прощание.