— Бинго, как ты любишь говорить!

Он довольно рассмеялся.

— Бог мне тебя послал, Коста! Какой у нас славный выходит тандем!

Кто меня послал, я не знаю. Быть может, Бог, а может, и дьявол! Выяснять что-то ссыкотно. А Поти все ближе и ближе.

— Пока воздержусь от подробностей. Сообщу позже. Лучше расскажу про казаков.

Я без зазрения совести скормил Эдмонду байку, которую придумал Торнау. Спенсер «съел» ее, не поперхнувшись. Имея веру в мое слово, он считал, что ему не стоит меня бояться.

— Я возвращаюсь с тобой на пароход. Лимит гостеприимства у Воронцова исчерпался.

Я хмыкнул. Вероятно, де Витт донес до англичанина все, что планировал, и далее общество Спенсера терпеть был не намерен.

— Йимс просил тебе передать, что все еще прикован к постели, — изобразил сострадательную мину. — Услышал что-то интересное в кают-компании «Ифигении»?

— О, да! Воронцов горит желанием развивать торговлю с горцами. Он сторонник мягкой силы. Ему кажется, что блокада не приносит своих результатов, лишая черкесов самого необходимого и толкая их на путь войны и грабежа.

— Подобные мысли я слышал и от начальника его канцелярии Степана Васильевича Сафонова.

— Ого! Ты не только с моряками лясы точишь, но и с высшими кругами чиновников находишь общий язык! Ты прирожденный агент!

— Ты меня захвалишь!

— Лишь воздаю по заслугам. Что же касается плана Воронцова, он обречен на провал.

— Почему? Идея вполне здравая.

— Потому что Уркварт вырвал у вождей черкесов обещание не торговать с русскими ни при каких условиях[3]. Даже если им будет совсем невмоготу. Портовые городки пустеют. Жители уезжают. При турках здесь жило шесть тысяч. Теперь около сотни. План Уркварта работает. В итоге, черкесы сметут жалкие крепостицы русских в море, и им придется начинать все сначала. И так без конца. Ну что ж, придется мне изложить на бумаге все мои соображения относительно планов Воронцова на Кавказ. Йимс включит в свои консульские отчеты для Лондона, когда вернется в Одессу.

Спенсеру, видимо, не терпелось сделать это немедленно. Он вскочил со своего стула.

— Допивай! Надо возвращаться на корабль.

Я вскочил следом. И даже притрагиваться не стал к помоям, названными портером по недоразумению. Вышли из дома, прошли мимо духана Тоганеса и через рынок двинулись в порт. Спенсер шел быстрым шагом. Был задумчив. Игра в молчанку меня сейчас не устраивала.

— То есть вы, англичане, готовы с легкостью принести черкесов в жертву политике?

— Послушай, Коста… У нас нет ни вечных друзей, ни незыблемых правил — исключительно текущие соображения. Конкретные задачи. И одна из них — превратить Кавказ в точку уязвимости русских. Если они тут укрепятся, Кавказ станет их неприступной крепостью. Еще не придуманы корабли, которые могли бы плавать по горам.