— И я… Ладно, хватит валяться! Пойдем! И отряхнись, приведи себя в порядок! Нам бы не помешало умыться, чтобы не шокировать пассажиров «боевым» видом! — Эдмонд рассмеялся, потирая ссадину на скуле. — Да, уж! Размялись! И знаешь, что удивительно?

— Знаю! — я улыбнулся. — Тебе понравилось!

— Да! — Спенсер сейчас был похож на ребёнка, заполучившего вожделенную игрушку. — Судя по твоей улыбке, тебе тоже?

Я пожал плечами.

«Драка-то, может, и понравилась. Но не твои речи, инглез!»

Мы вернулись на корабль. Он убежал в библиотеку писать свои отчеты. Я уселся на палубе в раздумьях, не обращая внимания на суету на палубе. Корабль готовился к отплытию в Редут-Кале.

Я понимал две очевидные вещи.

Во-первых, я попал на Кавказ в момент, когда война здесь, до того тлевшая, запылала не по-детски. Что в Западной, что в Восточной Черкесии она набирала обороты. Кровь уже лилась рекой. Карательные экспедиции русских вглубь внутренних районов, стиравшие аулы с лица земли, изоляция черкесов от всего мира и их беспощадные атаки русской береговой линии, уносящие сотни жизней с обеих сторон — все это вызывало у меня гнев и неприятие. Я не мог не считать борьбу горцев справедливой. Они защищают свою землю, свой уклад жизни, свою свободу, в конце концов. В чем преобразующая роль России? Быть может, через много лет так случится. Но сейчас в Петербурге явно сидят безумцы, если избрали столь дикий способ вернуть народы Кавказа в лоно европейской цивилизации. Но помешать этому у меня нет ни сил, ни возможностей.

Во-вторых, они, эти народы, стали разменной монетой в борьбе России, Англии и Турции. Россию и Турцию еще можно понять. Как-никак Черкесия — их сосед. Происходящее здесь не может не влиять на пограничную жизнь обеих Империй. Но англичанам тут делать нечего. Их планам нужно мешать изо всех моих скромных сил.

Мой выбор сделан. Эдмонд, быть может, мы уже близкие товарищи. Быть может, в будущем мы станем еще ближе и будем прикрывать друг другу спину. Но никогда нам не встать по одну сторону баррикад!

… Около шести вечера прибыли на рейд Редут-Кале. До берега было около пяти миль. Порт был крайне невыгодно расположен: открытое место, дурной грунт и сильное течение впадающей в море реки Хоби. Я снова попал в Грузию!

Не знаю зачем, но я сел вместе со Спенсером в катер, который должен был доставить нас в город. Какой-то дурацкий туристический азарт, несмотря на тревожное настроение, даже безотчетный страх.

Шлюпка с трудом справилась с бурной рекой, окатившей нас вместо приветствия яростными брызгами. Наше суденышко прорвалось через вздымавшиеся буруны. Миновало очередную земляную крепостицу с балаганами, держащимися на честном слове. Вошло в чудесный тоннель из орешника и склонившихся к воде деревьев, оплетенных диким виноградом. Почти версту добиралось до города, пока не пристало к одному из домов на сваях.