Мой выхлоп на Спенсера произвел впечатление. Еще большее — мой рассказ.

— Вам, мистер Эдмонд, стоит запомнить два русских выражения, обязательных к употреблению. «na vodku» и «dai na vodku». Первым вы благодарите любого за оказанную услугу, подкрепляя свои слова звонкой монетой. Второе слышите, когда вам эту услугу кто-то оказал. Примерно так же, как в Стамбуле местные просят бакшиш.

Санторинское во мне еще играло, подсказав злую шутку. Решил, было, не объяснять Спенсеру область применения «на водку». Представил, как он отблагодарит губернатора или графа Воронцова таким макаром. Расхохотался. И честно все растолковал.

— Ну, что вы, Коста! Я не настолько глуп, чтобы не сообразить подобной тонкости. Обязательно дам на водку Никифору. И, смотрю, вас самого кто-то успел порадовать. Интересные в карантинном лазарете порядки. Что за услугу вы могли там оказать? И главное — кому?

— А я, дорогой мой сэр, собрался в город на тайную вылазку. Надоело в четырех стенах сидеть. С солдатиками договорился, что нам здесь прислуживают. Дал им водки — все порешали. Завтра одежду мне мою отдадут — и гуляй на все четыре стороны. К вечеру вернусь и обратно в халат наряжусь.

— Где же вы водку раздобыли?

— У них же и купил! С ними и выпил.

Мы засмеялись.

— Россия — это страна аномалий!

— Так ведь — водка! — ввернул я понравившееся местное объяснение всему на свете.

Утром прибыл в лазарет в компании «Кузьмича». Он, ни слова не говоря, выдал мой наряд. Я переоделся.

Проскурин меня уже поджидал. Мы дошли с ним до Таможенной площади, уселись в конный экипаж — дрожки, как пояснил офицер.

— Видишь овраг с подъемом в гору? — я кивнул. — Это Карантинная балка. По ней вернёшься обратно. Найдешь Куликово поле, там она свое начало берет. И спускайся осторожно, не то ноги переломаешь. А мы сейчас до Практической гавани доедем и по Военному спуску выберемся в город. Тебе куда надо?

— Хотел сперва в отеле «Ришелье» про номер для Спенсера узнать. Он просил.

— Ну, тогда нам — на Дерибасовскую, — заключил Проскурин и толкнул извозчика. — Трогай!

Мы помчались по каменным плитам из вулканической лавы. Море — справа. Высокий обрыв — слева. Ни намека на знаменитую Потемкинскую лестницу. Лишь кто-то копошился на склоне, торчали какие-то балки и груды земли.

В одуряющем аромате отцветавшей сирени поднялись в город по спуску, как на корабле «вниз на верхнюю палубу» — та же нелепица, если подумать.

Город поразил.

После Стамбула с его кривоколенными переулками Одесса встретила нас прямыми широкими проспектами с измученными жарой акациями, припорошенными белой пылью, бесчисленными колоннами, яркими вывесками, сверкающими витринами, мостовой из плитняка и земляными дренажными канавами, в которых попадались спящие нищие. Но приличной публики было куда больше. Дамы под зонтиками, гречанки в черном, бабы в платках и элегантные военные в треуголках, гордо шествующие в толпе смолящих сигары гражданских, наряженных кто во что горазд.