Папа Допуло изящно раскланялся и удалился, оставив меня в полном недоумении.

Это что сейчас такое было? Меня хотят назначить правой рукой босса одесской мафии? Охренеть -не встать!

Но не стоило ломать над этим голову — надо думать о насущном. И в первую очередь, о прощальном разговоре с Микри! А еще нужно через нее предупредить Проскурина о планах Эдмонда.

Я задумался. Как написать таможеннику, чтобы он понял мои опасения в отношении контактов Спенсера с окружением Воронцова во время морского круиза к берегам Черкесии?

О круизе уже все знают. О планах Спенсера знаю только я. Напишу-ка я так, причем, по-английски: «Бююк мечтает о большом походе под парусами. Его общение с командой — на ваше усмотрение. Я бы предложил карантин».

Надеюсь, Проскурин все поймет. С языком у него — полный порядок. В таможне по-другому никак. Не писать же по-русски, наделав миллион ошибок? Мне дореволюционной орфографии еще учиться и учиться.

…Пошел искать Микри. Заглянул на кухню. Микри там не было. Зато к своему удивлению обнаружил сестру и племянника. Сестра что-то готовила на раскаленной сковородке. Янис сидел подле, уплетал за обе щеки черноморскую камбалу. Видимо, теперь эта страсть к калкану у него надолго.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я сестру.

— Микри помогаю. Да и тебе мясо готовлю.

— А Микри где?

— Еду понесла гостям.

Я вышел во двор. Раскланялся со знакомой группой греческих «пикейных жилетов» с Севастопуло во главе. Микри ее обслуживала. Как раз заканчивала расставлять тарелки. Заметила меня. Поняла, что нужна мне сейчас. Кивнула на уже знакомый столик, за которым я впервые с ней столкнулся.

Я сел. Микри подошла.

— Уезжаете? — спросила, присаживаясь.

— Да, в Ялту. Через два дня. Может, и раньше.

— Ну, значит, еще успеем попрощаться. Что-нибудь нужно?

— Да, — я достал записку, сложенную как письмо. — Нужно срочно передать Проскурину.

Микри забрала.

— Скажи Марии, чтобы еще две камбалы пожарила. Я скоро.

Я вернулся на кухню, передал Марии просьбу про две камбалы.

— Хорошо. Дай мне тарелку. Мяса положу.

Вышел во дворик, сел за «свой» столик. Налил кружку красного вина, выпил медленными глотками. Начал есть мясо. Сестра все-таки очень круто готовит! Будь она хозяйкой таверны — отбоя от посетителей не было бы.

Едва успел съесть половину порции, как заметил Спенсера. Аппетит сразу куда-то пропал при виде Эдмонда в эту минуту. Он запыхался и был чем-то крайне озабочен.

«Твою ж! Что на этот раз, интересно?» — я чуть привстал, подавая знак Спенсеру.

Он бросился к моему столику. По дороге чуть задел один из стульев с гостем из кружка «пикейных жилетов». Извинился, не обращая внимания на недовольство пожилого грека. С выдохом «фуф» уселся напротив меня.