А что еще я мог подумать при виде придорожного духана, в котором мы решили провести ночь? На улице начал моросить мелкий дождь. До Кутаиси оставалось полдня пути, и мы решили заночевать под крышей. Выбирать было не из чего. Первый встречный, у которого я поинтересовался о ночлеге, ткнул пальцем в саклю у скалы, устроенную как татарские дома.

— Духан! Там ночуют, — сказал он, испуганно косясь на Спенсера, и быстро скрылся.

Низкое приземистое здание под плоской крышей на трех столбах было окружено загонами для скота и подобием навеса для лошадей с грязной поилкой и охапками соломы. Нас встретил суетливый чернявый парень. Помог спуститься с лошади Спенсеру. Принял наших лошадей. Клятвенно пообещал задать им корму. Я не поверил.

— Наш корм им задашь! И не дай бог украдешь хоть горсть! — сказал я и сунул служке в руки торбы с остатками зерна. Его мы с огромным трудом привезли с собой из Убыхии.

Услышав от меня грузинскую речь, парень удивленно вытаращил глаза и стал усердно кланяться. Он проводил нас до двери, но распахивать ее предоставил нам.

Мы вошли в духан. Вернее, попытались войти, ибо широкие сени были забиты разной живностью — коровой, овцами и собаками. Протиснувшись через эту живую баррикаду, мы проникли во внутреннее помещение и замерли на пороге. Нас остановил жуткий чад и смрад, которыми был пропитан зал. Посередине прямо на полу пылал огонь, подогревавший большой казан на треноге. Дым от убого очага поднимался вверх, безуспешно пытаясь выбраться через узкое отверстие в крыше. Стоять в полный рост было решительно невозможно. Густая плена под потолком грозила отравлением угарным газом.

В этом дымном тумане мы не сразу рассмотрели посетителей духана. На грязном земляном полу, не прикрытым даже тощей циновкой, вповалку лежали люди в жутких лохмотьях — старухи, дети, тощие грузины-мужчины. Гул от разговоров, кашля и вскриков метался между закопчённых столбов-подпорок. При нашем появлении все замолчали.

Пригнув головы, мы вошли внутрь. Выбрав ближайший угол, остановились напротив. Нам тут же освободили место. Подбежал духанщик, что-то быстро затараторил. Но тут же заткнулся, стоило мне на него строго взглянуть.

— Ковер! — приказал я, ткнув пальцем в освободившееся место.

Хозяин суетливо закивал и умчался. Через минуту вернулся с рваным ковровым покрывалом и парой одеял, по которым ползали вши.

— Унеси эту дрянь! — остановил я хозяина и сказал, обращаясь уже к Эдмонду. — Схожу, бурки принесу. И наши миски. И остатки сванского арака. Ложки им протрем. У тебя ложки есть? — спросил у хозяина строгим тоном, не терпящим возражений.