Или, наоборот. Быть может, я все выдумал, и проигравший схватку должен был пролететь мимо в десятке метров. Но я ничего с собой поделать не мог. Кто-то внутри меня без устали нашептывал: «Точно получишь Дарвиновскую премию! 'Здесь лежит Коста Варвакис, который умер не от того, что чихнул. Он умер потому, что его, как кеглю, сбил другой претендент на премию, летевший в пропасть!»
Звук тела, скатывавшегося по твердому насту, нарастал. Заполнил все пространство. «Труп не может пытаться тормозить! — мозг выдал бесполезную аксиому и подкинул новую загадку. — И с чего я решил, что летит труп?»
Не имея возможности приподнять — даже повернуть — голову, я был вынужден полагаться на уши. Шум приближался. Я пытался определить по направлению звука хотя бы траекторию. А вместе с ней — финальную точку, в которую «причалит» тело. В меня или пролетит мимо.
Шум нарастал. Все ближе и ближе. Тело не может скользить с таким шумом. Только катиться кубарем.
Таймер опять запустили. И кто же перережет красный провод?
Я скосил глаза вбок, в ту сторону, откуда звук доносился сильнее. И боковым зрением успел зацепить смутно различимый кадр. Слетевшее по склону, как вращающееся бревно, тело перевалило через край обрыва и без единого звука соскользнуло вниз, в пропасть. На свидание с горными орлами.
Тут же раздался возглас Эдмонда:
— Коста! У нас проблема!
Глава 18 Цари природы
Проблема⁈ У нас проблема⁈ Да у нас до хренища проблем! По самые гланды!
— Я ранен. Руки сильно пострадали!
Я не знал, как ему помочь. Как себе помочь. Как нам помочь. Я боялся открыть рот, чтобы случайно не дернуться. Лежал молча. Даже глаза прикрыл, чтобы вконец не ослепнуть.
Спустя вечность услышал рядом хруст наста. Потом почувствовал, как под щиколотки что-то просовывают. Я лежал, слегка согнув ноги в коленях и удерживая тело пятками сапог за пробитый наст. Еще одна страховка от падения. Судя по всему, Эдмонд каким-то чудом дотащил до меня длинную веревку, на которой мы переводили лошадей, и сейчас накинул мне на ноги петлю. Нетрудно догадаться, что другой конец привязан к лошади.
— Лежи пока спокойно и не дергайся. Сперва сам поднимусь наверх. Потом катер тебя вытащит. Я соорудил простейший рычаг, — хрипло сказал англичанин. Голос его звучал напряжённо-устало.
Получив точку опоры в виде страховочного троса на ногах, я готов был перевернуть весь мир. На худой конец, прервать свое молчание.
— Ты в норме? Обратно вскарабкаешься?
— Выхода нет!
«Нужно писать в чью-то тетрадь кровью, как в метрополитене: выхода нет», — невольно пришли на ум слова из песни «Сплина». Нет! Надо писать: товарища — не бросай!