«Соберись! Стоило столько выдержать, чтобы по итогу получить Дарвиновскую премию за нелепую смерть! „Здесь лежит Коста Варвакис, который чихнул и сорвался в пропасть“! Та еще эпитафия!»

Подействовало. Успокоил дыхание. Прислушался. Никаких выстрелов. Но совершенно отчетливо я расслышал шум возни.

«Наверное, дерутся! Бои без правил и октагона. Английский бокс против черкесского кинжала. Делайте ваши ставки, господа!»

— Эдмонд! — крикнул в надежде, что услышу в ответ его голос.

Ответа не последовало. Шум возни не прекращался, но выкриков или стонов я не слышал. Неожиданно почувствовал, казалось бы, неуместное здесь и сейчас облегчение. Успокоился окончательно.

«От меня сейчас ничего не зависит. Все в руках Эдмонда. Одолеет „турка“ — я спасён. Не одолеет — я труп. Сил что-то предпринять у меня уже нет. Да что там сил — нет возможности даже пошевелиться! Если Эдмонд проиграет, „турок“ может собственной рукой столкнуть меня в пропасть. А оно ему надо? Может просто пристрелить. А может просто бросить на краю. Все равно конец — один. Чего зазря рисковать и руки марать? Околею от холода. Вот, уже лысую башку ощутимо подмораживает!»

Ничего толкового и, тем более, возвышенного в голову не приходило. В смысле — экзистенциального и трансцендентального. Философских глубин мысли не достигали. В данную минуту «Так говорил Коста» никак не могло посоперничать с «Так говорил Заратустра». Моё странное состояние полной отрешенности подтвердило воспоминание, вызвавшее улыбку. Я опять припомнил свои венгерские туфли-коньки. Их судьбу. Мама оказалась права. Та зима стала для них последней. Я столько раз катался по ледяной горке, что протёр дырку в подошве правого ботинка. Снег растаял. Мама выбросила мою чемпионскую обувь.

… Раздавшийся крик заставил вздрогнуть. Вернулся в реальность, в которой я лежал на краю пропасти в тот момент, когда решалась моя судьба. Крик был предсмертный. Так мог кричать лишь человек, прощавшийся с жизнью. Кто это был — не понимал. В другой раз можно было бы сказать, что пятьдесят на пятьдесят, один из двух, красное — черное, в правой руке или левой — вполне себе приемлемый выбор. С высокой долей вероятности удачи. Но сейчас⁈ Сейчас речь не идет о том, что просадишь деньги в казино, поставив не на тот цвет. И не о том, что будешь играть черными, указав не на ту руку, в которой была зажата пешка. Сейчас ставка высшего уровня. Жизнь — смерть! «Турок» или Эдмонд? Ждать недолго.

И тут… Я похолодел от ужаса. Хотя, казалось, куда уж дальше холодеть, лежа на льду. После предсмертного крика я услышал шум от смещавшегося в мою сторону тела. Спутать было невозможно!