Так и хотелось сказать: богат и славен Джамбулат! Рачительный хозяин и великий воин!

На пиру, устроенному в нашу честь, князь, не бахвалясь, рассказывал о своих походах против русских. О том, как его боялись за Кубанью и какое счастье, видимо, испытывают теперь царские генералы, когда он вложил в ножны свой меч.

— В чем секрет вашего военного гения? — польстил Спенсер князю вопросом. — Как вы смогли силами феодальной иррегулярной кавалерии успешно противостоять современной армии с пушками.

— Секрет прост. Дисциплина!

Не в бровь, а в глаз. То, что я видел, никак не назовешь армией. Скорее, разрозненные партизанские отряды, напавшие и тут же разбежавшиеся. Весьма эффективная тактика в горах, но окончательной победы так не добиться. Можно годами изнурять противника, пока не исчерпается людской ресурс. Лишь через сплочение всех племен лежал путь к успеху — невыполнимая, насколько я понимаю, задача. Или выполнимая только таким человеком, как Джамбулат. Единственным в своем роде.

— Не дают мне покоя соседи, — жаловался он, качая своей бритой наголо головой, которую украшал оселедец. — Требуют, чтобы изменил своему слову и снова их возглавил. Угрожать вздумали! Еу! Я им ответил: напрасно думаете вы, что нашли во мне человека робкого и готового повиноваться всякому. Если надеетесь принудить меня к сему, то попробуйте на меня напасть.

Князь общался со своими сподвижниками с особой фамильярностью, которая обычно существует между боевыми товарищами. Между ними не было никакого различия, кроме его украшенного дорогими камнями кинжала и значительного физического превосходства, несмотря на невысокий рост. Он не стал перечить, когда они, устав от разговоров, потребовали песню.

Он сделал знак старому барду, который развлекал гостей. Тот затянул свою песню, подыгрывая себе на дудке. Слова перевел нам Натан.

Мы будем отважны в военной борьбе,

Мы будем счастливы рискнуть жизнью.

Смерть или свобода — вот наш зов!

Победи день или благородно умри!

Бьется ли здесь сердце предателя,

Обманываемое коварным московским искусством?

Который свою страну за золото бы продал?

Пусть умрет или бездетным живет!

Слушай! О, слушай! Орудия ревут!

Враг встречает врага, умирать, чтобы больше не расстаться.

Вы, рабы, бойтесь взгляда свободных людей,

Победа наша! — Вперед! Вперед!

Гости одобрительно зашумели. Спенсер изобразил восхищение. Записал в блокнот вольный перевод Натана. Спросил:

— Князь, ведь в песне, что радует твой слух, звучит призыв к борьбе с русскими…

— Жизнь не песня, уважаемый хакким. Если бы я взялся петь, я бы добавил такие слова: не верьте чужим посулам! Мед в сладких речах обычно скрывает горечь обмана.