… Ну, вот и Вани.

Мы с Бахадуром были уже готовы. Ждали Тамару. Она после завтрака отошла в лесок, ничего нам не объяснив.

— Опять моется? — спросил алжирца.

— Нет, — покачал он головой.

— А что?

— Не знаю, — пожал плечами.

За спинами раздались шаги. Мы обернулись. Наша царица шла к нам. Оказывается, переодевалась. И сейчас на ней было европейское платье. И ладно бы только платье. В руках она держала зонтик. Ну, прям: «Я, канечно, теперича благородна мадама в модном туалете»!

Мы с Бахадуром переглянулись. Нам обоим нравился и её наряд, и то, как она в нем держалась и выглядела. Тамара не обратила внимания на наши восторженные взгляды. Была сосредоточена. Подошла к своей лошади. Бахадур помог ей сесть.

Я, конечно, волновался. Но виду не подавал. Нельзя было. Тамару только моя уверенность сейчас заставляла держаться.

— Готова? — спросил с улыбкой.

Прежде чем ответить, Тамара эффектно раскрыла зонтик. Подняла над головой.

— Куда ты, туда и я! — было очевидно, что царица готова.

— Хорошо! Бахадур, будь внимателен! Твоя сторона — левая! Убивать — только в крайнем случае!

Вместо ответа, алжирец достал ножи. Причем в обе руки. Утром потребовал (!) у Тамары, чтобы она сняла все повязки. Возражений не слушал.

— Мне будут нужны обе руки! — только и «сказал». — Потом, если нужно будет, опять завяжешь.

— Но… — Тамара пыталась возразить.

— Я выдержу! — улыбнулся ей алжирец.

Въехали в село. Последнюю просьбу Тамары прибыть на рассвете, я отклонил.

— Мы прятаться не будем. Ни мне, ни тебе нечего стыдиться!

Тамара только вздохнула.

Так что село было оживлено. Первые же люди, повстречавшиеся по дороге, сразу застыли. Напряжение повисло в воздухе. Люди начали шептаться.

Я смотрел на них. Не терял при этом из виду Тамару. Она ехала между нами. Какая же девушка мне досталась! Голову держит прямо. Спокойно смотрит вперед! Ни тени страха! Хотя я представлял, каких усилий от неё сейчас требовалось, чтобы так себя нести сквозь толпу, уже бросавшую на неё злые взгляды.

В конце концов, это должно было произойти. Нашелся в толпе «смельчак». Что-то грозно зашипел. Потом наклонился вниз. Схватил комок грязи.

Я остановил коня. Посмотрел на него. Потом поднял револьвер.

[1] Удивительно, но на всех картах того времени — русских и иностранных — на русско-турецкой границе была неизменная надпись «крепость Св. Николая». Любому должно было показаться, что речь идет о мощном укреплении. На самом деле, это был не более чем пограничный пост самого убогого вида с командой из пятидесяти казаков и с офицером таможенно-карантинной службы.