Я машинально кивнул и прохрипел:

— Шестью.

— Выходит, минимум в драгоманы полковые годитесь! А то и дивизионные! Глядишь, годика через два экзамен на офицерский чин сдадите. А то и раньше, если начальство отметит!

Ну, Фонтон! Ну, сукин сын! Подлог и подделка — главное оружие шпиона!

— Константин Спиридонович! Ау! Очнитесь! — позвал меня чиновник. — Ну что вы, право, так близко к сердцу приняли сей анекдотец⁈ Ну, вкралась ошибочка! С кем не бывает! По глубокому моему разумению, поимеете больше выгод от связи — пусть и эфемерной — с богатым торговым домом.

Я помотал головой и перекрестился: чур меня, чур! Вот и новый пазл встал на свое место в истории рода Варвакисов-Варваци. Какая ирония судьбы! Я в прошлой жизни носил фамилию, исковерканную по прихоти чиновника-интенданта!

— Могу я увидеть полковника Хан-Гирея?

— Жаловаться будете? — тоскливо протянул чиновник.

— Доложиться о прибытии!

— Он прав, — вмешался один из офицеров штаба. По-моему, он с товарищами с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться. — Доложиться по команде — наипервейшее дело!

Он, часом, не родня Ване Мавромихали?

— Полковник в штабе бывает редко. Вам его следует искать во дворце наместника, где располагается секретная часть. Вы уж, голубчик, про нас не забудьте. Как доложитесь, извольте явиться в Штаб и подписать все бумаги! Хватит вам на все про все трех дней? — Я кивнул. — В таком случае, не задерживаю. Дежурный офицер! Извольте проводить!

— А моя бумага?

— Вот подпишите все, и бумага не понадобится! Пущай пока в Штабе побудет.

Я расстроено махнул рукой и поплелся на выход. Перед дверью обернулся и спросил, понимая всю глупость моего вопроса:

— Где здесь ордена выдают?

Ответом мне стал взрыв хохота всего зала.

Вышел на улицу.

— Ну, как у тебя все прошло? — спросила обеспокоенно Тамара, оценив мой растерянный вид.

— Дали три дня на разграбление города! — попытался за шуткой скрыть недоумение. — Поехали в предместье напротив монастыря святого Давида.

Милютин, спасибо ему, дал хорошую наводку. Быстро нашли приличный дом, с двумя сдаваемыми комнатами. Бахадур, по-моему, еле сдержал слёзы, когда я ему указал на его отдельную комнату. Чтобы остановить его благодарности, спросил, не пойдет ли со мной исполнять повеление царицы. Он сослался на усталость. Хотя, думаю, хотел вовсю насладиться ощущением хозяина отдельной жилплощади. Тома, как и грозилась, тут же завалилась спать. Не удержалась от соблазна и еще раз проверила меня, насколько я запомнил необходимые инструкции и имена. Удовлетворилась. Как только её головка коснулась подушки, тихо засопела. Я поцеловал её в щёчку. Пошёл на Армянский базар.