Матрос, вошедший в роль, внимания на наскоки Егора не обращал.

— Наше дело маленькое! Как приказали, так и держим!

Тут и Ваня переключился на него.

«Этак он его сейчас поленом огреет!» — подумал я, освобождаясь от цепей.

Встал, подошел к ним.

— С Рождеством, греки! — гаркнул весело.

Греки недолго приходили в себя. Быстро раскусили розыгрыш. Бросились с радостными возгласами обниматься.

— Смотри-ка, не забыли! — указал я на полено.

— Конечно! — Ваня протянул мне его.

— Спасибо, конечно! — я указал им на печку.

Увидев, что я блюду традиции, кум не удержался:

— Нет такой тюрьмы, которая помешает нам, грекам, справить Рождество! — благо произнёс эту чуток напыщенную фразу на греческом.

Полено положили рядом с печкой. Двинулись к выходу.

— Я так понимаю, что и стол уже накрыт? — поинтересовался.

— Думаю, как раз успеют к нашему приходу, — подтвердил Сальти. — Стола нет, не обессудь. Но что-нибудь придумают!

Шли коридорами. Заметил, что местные с некоторым недовольством смотрят на Ваню и Егора.

— Чего это они? — спросил шепотом.

— По форме узнали, — отвечал Егор. — Нас же местные не очень любят.

— Почему?

— Мы участвовали в подавлении чумного бунта.

— Чумного⁈

— Ну, так говорят, — к разговору присоединился Ваня. — На самом-то деле бунт был бабий.

— ⁈

— Начался из-за женщин. Их довели своими приставаниями штаб-лекари. Кому понравится, когда твоих жён или дочерей лапают да насилуют⁈

— Как такое возможно⁈

— Оказывается, возможно, — Ваня пожал плечами.

— Ну и начальство местное… — Сальти сдержался от мата. — Постарались! Тут же, когда карантин ввели, они все поставки дров и продуктов на себя оформили и продавали только через свои компании. Везли всякую дрянь. Зарабатывали огромные деньги. И это же длилось не год и не два. С начала войны с турками. И чтобы эта схема жила долго, лекари любую болезнь объявляли чумой! И каждую смерть записывали на чуму! Людей изолировали. И они умирали уже не от болезней, а от того, как их там содержали. В больницах — ни одеял, ни продуктов, ни лекарств! Пожаловаться? Ни-ни! Нравы тут, в Севастополе — суровые. Офицеры могут запросто мастеровому по зубам съездить! Было дело в 30-м году. Контр-адмирал Пантаниони ударил уважаемого кораблестроителя. Так потом прятался! Его чуть не прикончили! И матросов истязают так… Не приведи Господи! За малейшую провинность раздевают догола, к пушке привязывают и секут линьками до потери сознания. Через пару часов моряк может умереть!

«А я еще Спенсеру указывал на английские методы! А тут в своем Отечестве такое же паскудство! Я уже не говорю про начальство и поставки! Это в России и сейчас цветёт пышным цветом! И даже похлеще! Поневоле посмотришь на Китай и задумаешься. Вон они на центральной площади проворовавшихся чинуш казнят! И, вроде, передёргивает от сознания, что это происходит в XXI веке. А, с другой стороны, насмотришься на россиян, нет-нет, да и согласишься про себя, что и у них не мешало бы Лобное место кровью окропить. Чтоб неповадно было!»