— Ну, наконец-то! — обрадовался Проскурин, увидев нас. — Я тут уже весь слюнями изошёл!

Сели за стол.

— Эх! — пожаловался Проскурин. — Не получился сюрприз! Раскололась молодёжь!

Микри, которая подходила к столу с огромным блюдом с бараниной, и Миша покраснели.

«Надо же! — подумал я. — Впервые вижу Адашу, чтобы она столько краснела!»

— Перестань! — успокоил я офицера. — Ещё как получился! До сих пор в себя прийти не могу! К тому же, я ничего не выспрашивал. Так что, Миша, Микри, жду вашего рассказа!

— А чего это ты у них спрашиваешь? — хитро прищурился Проскурин.

Молодые опять покраснели. Я задумался.

— Твоих рук, что ли дело⁈ — догадался.

Проскурин вместо ответа важно откашлялся.

— Ну, ты и…! — я рассмеялся. — Тогда ты рассказывай!

— Да, тут… — Проскурин внезапно смутился. — И рассказывать-то…

— Давай, давай! — подначивал его.

— Так просто всё! Адаша, как ко мне с записками бегать начала, присмотрелся. Потом подумал: а не буду ли я дураком, если такую девушку из семьи упущу? Вот, перед Рождеством их и познакомили. Так сами не ожидали, что они такие прыткие окажутся. Быстро спелись!

— Погоди, погоди! Как из семьи⁈ — я опешил. — В смысле⁈

— Так, Михаил — племянник моей жены! — Проскурин улыбнулся.

— Шутишь?

— Коста! — Проскурин не шутил.

— Как племянник? Он же — Микис? Грек! Ты тут причём?

— Так у меня жена — наполовину гречанка! — Проскурин сообщил это так, будто дело обычное. Даже плечами пожал.

Я остолбенел.

— Да, да, — Проскурин вздохнул. — Ведь мы с тобой столько знакомы, а по душам… Всё про дела. Будь они неладны. Видишь, ты и не знал. И не твоя вина. Я не говорил.

— Но я и не спрашивал. А мог бы.

— Все равно. Не твоя вина.

— Давай, хотя бы на будущее договоримся, что не всегда будем только о делах.

— Ну, теперь-то… Мы, считай, почти родственники с тобой.

Я задумался.

— А, ведь, верно! Адаша — племянница моей кумы. Миша — племянник твоей жены! Считай — и твой! Здорово! Я знаю, за что мы выпьем в первую очередь! Не за вас, Микри и Микис, уж извините. За вас будут все остальные тосты. Мы выпьем за нашу семью! Такую красивую! И в чём-то — удивительную! Потому что у нас в семье и русские, и греки, и турки! Наша семья по-хорошему должна служить примером всем остальным. Правильно сказал мой зять: в войне нет счастья. Счастье — в таких семьях как наша!

Все бурно отреагировали. Выпили. Я вдруг понял, как голоден! Набросился на баранину.

— Уууууу! Микри! Уж на что Мария кудесница в готовке! Но твоя баранина! Скажи, Умут?

— Много раз говорил, шурин!

— Послушай! — я даже чуть не подскочил от пришедшей в голову идеи. — А, может, вы молодые, в Крым переедете? Сестра там уже зашивается. Таверна большая. Народу каждый день — тьма. Вы же вдвоём с Марией вообще весь Крым на уши поставите с вашей готовкой! Умут?