- Если не скажешь, оттрахаю еще раз. Еще грубее и прямо сейчас. И не смей оскорблять мое мужское достоинство утверждением, что не смогу.

Вопреки моим расчетам это ее не смешит, и она наконец выдавливает из себя: - Просто я подумала, что ты не только со мной тут... на этой кровати...

- Опять... – нервно закатываю глаза.

- А ты как хотел. Сам же говорил - найти новую тебе в два счета...

- Не перефразируй...

- ...счастлив с ней будешь... А со мной привык типа.... Просто отвыкать не хочешь. И еще - мы больные оба и друг от друга зависим.И в этом – твоя любовь ко мне , - плачет жалобней.

Вот же блин. Не могу долго обижать ее – когда она так плачет, мне ее реально жалко.

Тереблю ее, тяну к себе: - Слышь, не надо... Оксан... Ну, не надо... Не только в этом... Ну, не буду... Так счастлив, как с тобой, ни с кем не буду. Знаешь же сама, коза.

- Не знаю!

- Знаешь... все ты знаешь... – целую ее везде, вжимаю в себя ее лицо, глажу по запутавшейся, уставшей, бедной ее голове, надеясь, что ей слышно, как стучит сейчас мое сердце: - ...знаешь... знаешь...

Когда она захлебывается эмоциями – положительными, отрицательными, доводы на нее почти не действуют. Но теперь я не доводами беру, а просто... собой. Своим телом, прикосновениями. Целую ее, ласкаю. И все бормочу, повторяю ей:

- Знаешь... знаешь... знаешь...

- Ты сам сказал – я ничем не лучше... не лучше ее... никого... и я не нужна тебе, чтобы справиться... и вообще – непонятно, зачем я тебе нужна... трахать только...

- Не только. А тебе именно в этом хотелось быть кем-то особенным? – целую ее. - Хотелось быть моим лечением и быть лучше нее в этом? Ты не лечение. Утешься, ты гораздо больше. И ты лучше нее в другом. Во всем остальном. Чем лучше? Тем, какая ты есть. Вся, целиком. Лучше для меня.

- Ага... Только ты прекрасно без меня со всем справишься. И тобой никто не рулит.

- А ты рулить хотела? Оксан, ты серьезно рулить мной хотела? – смотрю ей в глаза, притянув близко ее лицо. – Разве ты этого хотела и теперь переживаешь, что не рулишь? Утешься. Я ведь люблю тебя – чего же тебе еще надо?

Новый год еще даже не наступил, когда мне удается-таки привести ее в чувство, уговорить, уболтать ее, заглушить удары, наносимые ей сомнениями, удары, которым она с такой готовностью себя подставляла. Монотонно повторяю ей, что «люблю» и тому подобное, и она расслабляется в моих руках, а в животике я то и дело нащупываю знакомые уже движения сыны.

Да-да, ее успокаивать теперь постоянно надо, а не расстраивать, а я – что?.. Нет, ведь все-таки, каков дебил... Тупой ублюдок... Мало, что к той упер, повелся на Оксанкины сопли – потом еще растравил ей душу. Ей же не слова – звука, взгляда достаточно... Это ж для нее, как цианистого калия доза в замедленном действии... Воображаю, сколько мне теперь предстоит залечивать мной же нанесенные раны. И без этого хватило уже... Ведь она, чуть что – опять кромсать себя пойдет, стопудово, или лопать да блевать потом. За ней же глаз да глаз нужен.