Мы вышли из кареты. Нас никто не сопровождал. Охрана осталась в церкви Сорбонны, да у кладбищенских ворот.

Мы добрались до старого королевского склепа. Я сначала не поверил своим глазам, но Его Величество сам открыл двери склепа. Не знаю откуда он мог добыть ключи. Я всегда думал, что ключи от склепов должны быть только у хранителя кладбище. И тем менее, свой набор был и у Его Величества Людовика XIII. Я зажег факел, что висел на стене рядом со входом, для того.

Король прошел первым, затем проследовала Анна Австрийская. Я шёл последним, неся с собой факел. Мы спустились по ступеням вниз. Склепы уже стали мне совсем привычными. Я определенно видел склепы и кладбища куда чаще, чем сам бы хотел.

Мы добрались до одного из саркофагов, совсем-совсем крохотных, в который не смог бы поместиться и шестилетний ребенок.

Людовик посмотрел на подвески, а затем разбил янтарь и вытащил ключ. Я заметил, что саркофаг был больше похож на сейф. Если присмотреться и стереть с него пыль… То, что можно было принять за каменную крышку, на деле было крышкой сундука. С петлями и замком. Который бы легко открывалась нужным ключом. Его Величество сказал:

— Здесь покоится мой средний брат. Старший из моих двух братьев. Я думаю, вы знакомы с Гастоном Орлеанским, принцем крови?

Я покачал головой. Знакомиться с братьями Короля мне ещё не приходилось. Людовик же грустно рассмеялся:

— Уверен, Гастон чрезвычайно опечален тем фактом, что Анна родила мне сразу двух сыновей.

Я усмехнулся. Людовик же провёл рукой по крышке саркофага.

— Моему дорогому среднему брату мы не успели даже дать имени.

Его Величество щелкнуло замком, и маленький саркофаг отворился. Внутри было пусто. Я несколько секунд смотрел внутрь, а потом спросил:

— Стойте, погодите, как так вышло?

Его Величество улыбнулся и сказал:

— Я всегда это подозревал. Думаю, это общая тайна Ришелье и моей дорогой матери.

Он вздохнул. Анна Австрийская прижала его к себе, ничуть не стесняясь. Я видел, что королю это не слишком приятно. Секунду или две он скорее боролся с собой, а затем не столько смирился, сколько наконец-то принял помощь. Женщина прижала его к себе и Людовик тихо произнес:

— Я догадывался, что его тела здесь не будет.

— Ваш брат умер? — спросил я.

— Еще ребенком, совсем маленьким. Но, боюсь, что наша мать его попросту спрятала.

— Как это вообще возможно? Зачем кому-то похищать среднего сына? Зачем вообще матери красть или прятать своего же ребёнка?

— Может быть, из-за конфликта с отцом. Может быть, из-за смерти отца. Может быть потому, что она хотела сделать Францию Испанской.