— Но зачем? — почесал в затылке д’Атос. Я уже хотел ему ответить, но Исаак меня опередил:

— Чтобы письма не попали к пешкам, вроде тех, что убились о нашего Шарля.

— Анри, ты в порядке? — я перевёл взгляд на побледневшего д’Арамитца. Тот неопределенно качнул головой. Он взял одно из писем — оригинальное — поднёс его к носу. Вдохнул запах духов. А затем, с печальной улыбкой сказал:

— Это она. Моя кузина-белошвейка. Мадам де Шеврёз.

— Её же выслали из Франции? Ещё за прошлый заговор? — спросил де Порто.

— У вас тут что, в Париже, это ежегодное мероприятие? — удивился я.

— Ну вообще да, — пожал плечами здоровяк. — Красный наживал врагов даже быстрее, чем ты.

— В любом случае, — я повернулся к д’Арамитцу. — Вряд ли бы она доверила кому-то передавать столь важные письма. Неужели мадам де Шеврёз тайно вернулась в Париж?

Анри только развёл руками, и быстро вернул своему лицу бесстрастное и холодное выражение. Затем он снова натянула на него чёрный платок. Арман и Исаак, между тем, продолжали изучать письма.

— Не просто вернулась, — вздохнул де Порто, откладывая одно из писем на центр стола. Так, чтобы мы все могли его прочитать.

«Мой дорогой друг, Ф. Медлить нельзя, ситуация складывается всё более скверная. Нам смешали карты, и теперь нам осталось лишь одно. Действовать решительно. Верные нам люди уже собрались, и будут готовы отрубить Руку, если провалится ваш человек. Напиши мне скорее, смогли ли вы с ним связаться. Всегда ваша, М.»

— Почему тут «М», а везде «Ш»? — не понял д’Атос.

— Её зовут Мари, — пояснил д’Арамитц. — Она и де Бофора назвала тут по имени.

Возможно мне показалось, но в голосе Анри я услышал нотки ревности. Мы принялись дальше перебирать письма, пытаясь выяснить больше деталей. Увы, почти везде Мари де Шеврёз говорила загадками, понятными только самим заговорщикам.

— Человека, что хотел меня убить, я сегодня ранил, — сказал я.

— И не убили? — устало вздохнул де Порто. Я покачал головой.

— Не было нужды. Меня заказал другой человек, чьего имени я обещал не выдавать. Но он нам не угроза, если он человек чести.

Д’Арамитц посмотрел на меня сочувственно и сказал:

— Каждый, на моей памяти, кто говорил о «людях чести» погибал от их руки, Шарль.

— Плевать, вам нужно передать письма нашему общему другу, — ответил я.

— А ты? — спросил д’Атос.

— У меня здесь ещё одно дело. Уходите также, как пришли.

— Что будем делать де Бофором? — спросил де Порто. — Его нельзя просто выволочь из дома, дворяне этого не простят.

— Пусть отдыхает, пока наши руки связаны, — ответил я. — Идите и доверьтесь мне.