Я распахнул их пинком и сразу же выстрелил в несчастного, всё ещё пытавшегося зарядить аркебузу. В двёрном проёме я не задержался, а бросился на стоящего рядом с охранником испанца. Охотничий арбалет, сделанный по испанской моде, был относительно лёгким. Но удара прикладом в горло всё равно хватило, чтобы вывести противника из боя.

Следом за мной в здание хлынули и мои люди. Они были разбиты на три группы, по двадцать, двадцать и сорок человек. Двадцатки возглавили Пьер и Диего, они начали зачищать первый и второй этажи особняка. Сорок человек должны были сделать ещё несколько подавляющих залпов по окнам, и присоединиться к нам.

Впрочем, огонь испанцев был подавлен очень быстро. Они просто не успевали высовываться из окон. Особенно смелые сразу же получали болт. Аркебузы были не слишком удобным для стрельбы в слепую оружием, к тому же, организовать массированный залп противник не мог никаким образом.

Мы с Диего и остальными бежали по широкой главной лестнице. Нашим главным козырем была внезапность. Промедли мы хоть немного и враг мог бы организовать нам нехилую встречу. Но испанцы едва успели перевернуть несколько кресел и диванов, да зарядить пару аркебуз. Прогремели выстрелы, один из моих солдат рухнул как подкошенный, но уже через секунду запели тетивы арбалетов.

Пятеро испанцев, что пытались скрыться за перевёрнутой мебелью, там и остались. Ещё несколько, видимо от отчаяния, схватились за шпаги. Но нас было слишком много. Я скомандовал:

— Колени!

И бегущие впереди солдаты, вместе со мной, припали на одно колено. Даже на лестнице вверх этого было достаточно. Задний ряд выстрелил одновременно. Мы перешагнули через трупы, быстро оглядели коридор. Новых врагов не было, но из комнат, ведущих во двор всё ещё доносилась редкая стрельба.

Мы в последний раз зарядили арбалеты. Скоро придёт черед рукопашной и времени уже не будет. Я разделил группы ещё на две, и послал оставшихся зачищать комнаты. Просто врываться и стрелять или резать всех, кто ещё имеет наглость высовываться из окон. Послав с ними Пьера, я посмотрел на своего оставшегося лейтенанта.

— Ты как? — спросил я у Диего. Испанец пожал плечами.

— Они не похожи на солдат. Наёмники, может бывшие дезертиры. Моя совесть чиста.

— Как определил? — удивился я.

— Пьют ваше дрянное французское вино, — рассмеялся Диего.

Я не знал, как на это реагировать. Шутил ли испанец или нет. Но времени на расспросы не было. Диего оставался мне верен, и это всё, что меня волновало.

С оставшейся группой, мы двинулись дальше, вглубь коридора. За поворотом было подозрительно тихо. Я жестом остановил группу. В комнате, в паре метрах от нас, уже добивали испанских стрелков. Я снял шляпу, насадил на шпагу и осторожно высунул её из-за угла. Раздались выстрелы и шляпу осталось лишь похоронить с почестями.