Де Бофор отправился в Бастилию один, но титулы и имущество ему сохранили. Обещали вернуть на совершеннолетие молодого Людовика XIV.

Несчастный муж Мари де Шеврёз был отправлен в ссылку, хоть и не знал ничего об этом идиотском заговоре. По-хорошему, мужика хотелось просто обнять и увести в Гасконь, отпаивать крепким вином.

Испанцев допросили и, к их огромному облегчению, отдали мне. Диего повёз их в замок Кастельмор, обещая жалование и отличные условия. Никаких доказательств вины Конде и Ларошфуко найдено не было. За последнего, возможно, просила сама Королева Анна Австрийская. Заговор Высокомерных, как его прозвали парижане, был окончен. Королевские мушкетёры и сам де Тревиль, снова заняли своё законное место при Его Величестве.

На закате следующего дня, мы с Миледи уже сидели в гостиной небольшого, но уютного домика, на самых задворках Парижа. Я прикупил его около пары месяцев, но на всякий случай, решил поселиться на постоялом дворе. Весьма умно с моей стороны, учитывая идиотский поджог, устроенный бандитами Ларошфуко.

— Как вы себя чувствуете, Анна? — спросил я у Миледи, с трудом отобрав у Джульетты поднос с вином и кружками.

Мне совершенно не хотелось, чтобы мои друзья обслуживали нас за столом. Руки, ноги у меня всё ещё на месте. Планше только похихикал, а потом отвёл девушку на кухню. Там уже о чём-то сплетничали де Бержерак и королевский бальи Плерво. Я был чертовски благодарен слуге за тактичность.

— Не знаю, Шарль, — вздохнула Миледи.

Я поставил на стол поднос, разлил вино по кружкам. На столе уже стояло блюдо с сыром и ещё какими-то странными овощами. К которым я притрагиваться не рискнул.

— Вы спасли меня от казни, — сказала Миледи.

Я уселся на стул, напротив неё. Подвинул ей бокал. Девушка посмотрела мне в глаза.

— Спасибо, Шарль.

— Мне очень жаль, что вам пришлось через всё это пройти.

— Я же сама виновата, — грустно усмехнулась девушка. Впрочем, за прошедший год она постарела куда сильнее, чем можно было ожидать. Ей точно было меньше тридцати, но в рыжих прядях уже можно было различить пару бледно-золотых волос.

— Если вы о заговоре…

— Я о всей своей жизни, Шарль, — Миледи взяла в руки кружку. Я взял свою и поднял её для тоста.

— Значит, мы пьём за вашу новую жизнь, Анна. И вы забудете все свои ошибки.

Печальный смех девушки серебряным звоном разлился по гостиной. Мы выпили.

— Вы останетесь со мной? — спросил я, набравшись смелости.

— В качестве кого? Служанки, отравительницы, проститутки?

— Хватит, — я опустил кружку на стол. Она ударилась громче, чем я бы сам хотел. Миледи вздрогнула, будто боясь, что я её ударю. Я покачал головой.